Skip to main content

Споры об Энвер-паше

.

Д. Алимова — Директор Института истории АН Узбекистана Доктор исторических наук, профессор

«Историческое пространство», 2007

Герой или авантюрист?

История Узбекистана изобилует именами сотен тысяч героев, отдавших свои жизни, устремления за независимость Родины. Давно уже известно, что ход истории во многом зависит от личностей, руководителей и лидеров движения, от того поддержит их народ или нет. В годы независимости восстановлены многие забытые имена людей, вложивших немало сил и энергии в дело прогрессивного развития страны на разных этапах истории. Однако приходится с сожалением констатировать, что до сих пор встречаются случаи неправильной оценки некоторых «исторических образов».
А происходит это от того, что некоторые историки не могут отделаться от чересчур эмоционального, невзвешенного, необъективного отношения к ним. Этому мешает плохое знание исторических событий, желание «перетянуть» или «дотянуть» линию истории до заранее заданной цели. Для этого обычно архивные документы трактуются односторонне, а те, которые опровергают мнение автора, зачастую просто игнорируются.

Одна из таких исторических личностей, которая в последних публикациях некоторых историков, публицистов и писателей получила не совсем верную оценку — известный лидер повстанческого движения Энвер-паша. В последнее время появились разного рода литературные произведения, где он безосновательно возводится в ранг национального героя Узбекистана. Имеем ли мы на это право? Нуждается ли наша история в поиске «зарубежных» героев? Объективный подход к его биографии и деятельности, основанный на изучении различных источников, думаем, позволит нам найти истинный ответ на этот вопрос. Бывший турецкий подданный по имени Энвер Ахмад бей оглы получил в свое время в Турции звание паши (генерала), но был осужден правительством Кемаль Ататюрка и приговорен к смертной казни заочно. В октябре 1921 г. он появился в Бухаре. Что заставило его несколько лет скитаться по Европе и Азии и искать именно здесь пристанище? Какие идеи пылали в его воображении? Что искал он здесь, в стране, где раньше никогда не был, что ожидал он? Проследим же за его биографией, которая объяснит нам многое. Родившийся в шумном Стамбуле в 1881 г., Энвер с детства был приучен к мысли о собственном превосходстве и предначертанности быть «великим». Не лишенный организаторских дарований, в 1903 г. он успешно окончил Военную Академию и был в числе других молодых офицеров направлен для прохождения военной службы в Македонию, которая находилась под владычеством Османской империи.

Вступив в ряды младотурков, он участвовал в революции 1908 г. Пытаясь привлечь пользующегося авторитетом среди молодых офицеров Энвера, османский султан Абдулхамид II присваивает ему звание паши (генерала) и назначает его военным атташе в Берлине. В судьбе Турции этому назначению было суждено сыграть немалую и даже роковую роль. Еще в Македонии Энвер общался с австрийскими офицерами, изучил немецкий язык и основы немецкого военного искусства. Время в Берлине не прошло даром. Энвер-паша пришелся ко двору канцлеру Германии Вильгельму, приобрел много друзей, завел знакомства в высших военных кругах.

В 1913 году судьба дарует ему еще более высокую должность. В Турции происходит военный переворот, и его друзья, уже занимавшие высокие посты – Талгат-паша – премьер-министра, Жамал-паша — министра общественных работ, предлагают ему место военного министра и главнокоман¬дующего турецкими войсками. Эта должность помогла ему еще более укрепить связи с Германией и быть инициатором выступления Турции на стороне Германии в Первой мировой войне.

Подписание договора между Германией и Турцией против Антанты в июле 1914 г. стало высшим дипломатическим достижением Энвера-паши. Однако это настроило против него демократи¬ческое движение. Он стал инициатором втягивания Турции в Первую мировую войну. Этого ему не простили. Тем более, что Турция потерпела поражение в сражениях с русскими войсками на Армянском направлении, а затем в Палестине. Именно поэтому он был приговорен в Турции к высшей мере наказания. В советской литературе часто утверждалось, что Энвер-паша работал на английскую разведку. Однако эта версия осталась бездоказательной.

Напротив известный английский специалист Фицрой Маклин, изучавший Среднюю Азию, писал, что Энвер-паша был с самого начала на службе германского генерального штаба и после поражения Германии в войне продолжал играть свою роль во внешней политике Веймарской республики. Именно сюда он бежал через Одессу, спасаясь от наказания. Справедливости ради следует сказать, что Энвер был незаурядной личностью. Несомненно, это был энергичный, пылкий, отважный человек, который умел гипнотизировать людей своей страстной, зажигательной речью. В его судьбе тесно переплелись трагедия и мелодрама, самоотверженность и тщеславие, расчет и безрассудство. Наши оппоненты, возвеличивающие его роль в движении против Советской власти в Бухаре, абсолютно не берут во внимание вторые характеристики, особенно его грандиозное тщеславие. Сначала Македония, затем Закавказье и Турция должны были стать плацдармом для его восхождения.

После неудач взоры Энвера устремились на Туркестан. Он задумал построить великую империю, похожую по этническим показателям на Османскую, где он будет единственным диктатором и властелином. Основа этой идеи была заложена еще тогда, когда он женился на Эмине Наджибе Султан — племяннице османского халифа, и получил титул «зятя халифа всех мусульман». Это придавало его образу религиозный оттенок. Когда Османская империя пала и лишилась огромной части своих владений, в том числе арабских земель, ближайший сподвижник Энвера, его дядя Халил-Паша говорил: «Какой интерес для нас представляют арабы? Оставим англичанам проклятую песчаную пустыню и пойдем в Туркестан. Там я создам империю для моего маленького Чингиза». Так звали младшего сына Энвера.

Романтик и мечтатель Энвер-паша не имел никакого представления о Туркестане, но знал, что титул зятя халифа поможет ему обрести здесь славу среди мусульман. Известный лидер национально-прогрессивного движения в Башкирии и Туркестане Ахмед Заки Валиди Тоган пишет о нем: «Я понял, что этот человек был великим идеалистом, что он не сообразовывался с событиями и жизнью, что он не знал ни географии, ни статистики Туркестана, хотя бы по российским и европейским публикациям». Главной движущей силой Энвера была страсть к славе. Иначе как можно объяснить его попытку завязать дружбу со своим недавним врагом -большевиками?

В начале 1920 г. он прибыл в Москву. Почему Энвера принял Ленин? Большевики вели политику привлечения на свою сторону популярных людей, вождей «красного Востока», которых учили делать революцию. Они надеялись, что и Энвер – бывший военный министр Османской империи, будет полезен. С их благословения он создает «союз исламских революционеров», нечто вроде мусульманского интернационала. Как писал В. Медведев, «Энвер покаялся, отразил готовность идти в коммунистической упряжке и ожидал законного вознаграждения. Он надеялся с помощью большевиков вернуться в Турцию».

Он просил не много, всего лишь две кавалерийские дивизии из турецких военнопленных и кавказских мусульман. В это время греческая армия начала наступление на Анкару. В случае помощи России началось бы новое восхождение Энвера к власти. Но Москва отказала. В сентябре 1921 г. Кемаль-паша одержал победу. Ворота Родины захлопнулись перед Энвером. Но он не угомонился и двинулся на Восток. Его вела буйная мысль, несбыточная романтическая мечта — создать великую империю — от границ Турции до Индии, включая Китайский Туркестан (Синьцзян) и Афганистан — исламский халифат со столицей в Самарканде, тюркский халифат.

Прибыв в Бухару Энвер очень быстро понял, что большевики не пользуются авторитетом среди населения. Файзулла Ходжаев, возглавлявший Бухарскую республику, учитывая его авторитет и расценивая его приезд как желание участвовать в реформаторских делах бухарского правительства, предложил ему пост военного министра. Однако это было слишком оскорби¬тельно, слишком ничтожно по сравнению с тем, к чему он был «призван» – строить свою собственную империю, а не быть винтиком марионеточного правительства.

Энвер восстал и вначале имел успех. Его поддерживало население, так же, как оно поддерживало и другие группировки, боровшиеся с Красной армией и Советской властью. Это понять очень просто. Жители Восточной Бухары, как и всего Туркестана, восприняли приход Красной армии как бедствие. Приведем свидетельство самих большевиков. В записке вице-консула РСФСР в Восточной Бухаре, датированной июлем 1921 годом, пишется: «Активные действия особых отделов, аресты, обыски, конфискации и отсылка ценного имущества из Восточной Бухары ... содействовали национальной агитации басмачества... Военное подавление восставшего населения проводилось исключительно вооруженной силой, что сопровождалось избиением населения... Во время девятимесячного пребывания в Бухаре 1 кавдивизии материальные условия, в которые был поставлен красноармеец, невольно наталкивали его на грабежи...».

В те годы страну покинули 200 тысяч человек — четвертая часть населения Восточной Бухары. В 1925 году комиссия, побывавшая на юге республики обнаружила полностью заброшенные кишлаки, разрушенные жилые дома, заросшие сорняками поля и огороды. Движение сопротивления, называемое Советской властью басмачеством, было вызвано нарушением традиционного уклада жизни, ущемлением религиозных убеждений, насильственной жестокой формой введения социально-политических преобразований со стороны советской власти. Объясняет поддержку населением Энвера-паши и умело проводимая им пропаганда его личности, как зятя халифа и наместника пророка.

На его именной печати из драгоценного металла было выгравировано: «Главнокомандующий всеми войсками ислама, зять халифа, наместник пророка». В обращении же ко всем мусульманам он уже объявляет себя халифом: «Я назначен халифом исламского мира. Моя цель объединить всех мусульман и освободить их». Вполне понятно что назначил себя он сам. Вряд ли бывший Эмир Алимхан, находившийся в эмиграции, это одобрял, хотя цепляясь за него, как за соломинку, вынужден был назначить его главнокомандующим. В феврале 1922 г. Энвер-паша нанес сокрушительный удар Красной армии в восточной Бухаре, завладев г. Душанбе.

Большевистское руководство, обеспокоенное этим, выделило 1,5 млн. рублей и отправило военные эшелоны в Бухару. Речь шла не просто о сохранении советской власти в Бухарской республике. Движение сопротивления уже было повсюду в Туркестане. Возникла реальная угроза Советской власти, которая держалась вначале благодаря жесточайшим репрессивным мерам, а затем вынужденному отходу от политики военного коммунизма. Командующим Бухарской группой войск был назначен командир, имевший большой опыт подавления крестьянских волнений Н.Е. Какурин, служивший под началом Тухачевского.

Ополчению Энвера противостояла регулярная, хорошо оснащенная армия. Мечтателю противостоял реалист Какурин, партизану — кадровый офицер. Энвер не видел, да и не хотел видеть реальность, как и во все ответственные моменты своей жизни. Он был в чужой стране, где не имел опоры. Он хотел быть единоличным диктатором и не считался с другими группировками, в частности с Ибрагимбеком, который был ненадежным союзником и не хотел подчиняться ему. Уставшее от войны население вскоре перестало поддерживать зарубежного героя. Слава его после сражения под Байсуном сразу потускнела, и даже афганцы не захотели принять его в страну, а правительство Афганистана выпустило воззвание, призывающее афганцев, воюющих в армии Энвера, вернуться на родину.

Последний и решительный бой был под Бальджуваном, где оборвалась жизнь не состоявшегося императора. Энвер-паша, хотевший управлять мусульманским миром и стать «азиатским Наполеоном», оказался в ловушке большевиков, которые сами направили его в Туркестан и сами же уничтожили. На самом деле независимость туркестанцев никогда не волновала Энвер-пашу. Под этим лозунгом он хотел превратить Среднюю Азию в плацдарм для решения своих амбициозных целей создания сказочной страны, где он был бы халифом. Он знал, что здесь силен ислам. И заручившись здесь поддержкой он, вновь хотел завладеть Турцией. Это был без сомнения великий авантюрист XX века. Ряд как западных, так и отечественных исследователей пытаются идеализировать его личность, наделяя его чертами странствующего рыцаря, выступавшего за справедливость и свободу угнетенных народов. Несомненно его роль в политической жизни в эти годы была внушительной, однако не следует забывать, что у него не было ни определенной политической программы, ни реформаторских идей. Им руководили амбициозные устремления, он хотел воспользоваться Туркестаном, не учитывая, что это своеобразная страна со своими вековыми традициями, менталитетом, географией.

Р.М. Масов
Академик Академии наук Республики Таджикистан Директор Института истории, археологии и этнографии им. А. Дониша АН Республики Таджикистан

Как погиб Энвер-паша в горах Таджикистана

В советской исторической литературе по поводу последнего боя и гибели Энвер-паши существует несколько версий. Нам хотелось бы остановиться на версии, рассказанной очевидцем, а может быть и непосредственным участником тех трагических, кровавых событий, которые происходили 85 лет тому назад на территории нынешнего Таджикистана.

Прежде чем приступить к изложению этой истории, связанной с ликвидацией басмаческих банд, самого Энвер-паши, точного определения его захоронения, необходимо рассказать следующее. На основе договоренности между правительствами Таджикистана и Турецкой Республики об обнаружении, исследовании, извлечении и переносе останков Энвер-паши на его родину была создана специальная археологическо-поисковая экспедиция из числа сотрудников Института истории, археологии и этнографии им. А. Дониша Академии наук Республики Таджикистан и компетентных специалистов из Турецкой Республики в составе 10 человек (по пять с каждой стороны).

В экспедицию были включены антропологи, археологи, художники, фотографы, а также представители телевидения двух стран и некоторые официальные представители посольства Турции в Республике Таджикистан. На основе показаний местных жителей, 31 июля 1996 года вблизи местечка Чаган Ховалинского района Хатлонской (бывшей Кулябской) области Республики Таджикистан экспедицией было обнаружено три расположенных рядом могилы. Визуально было определено, что, вероятнее всего, средняя могила, по всем ее признакам, должна принадлежать Энвер-паше. После вскрытия могилы были обнаружены останки человека – череп, челюсть, кости рук и ног, что давало возможность измерить и определить его физические данные. По заключению медицинских экспертов и ученых Турции Энвер-паша незадолго до отъезда из Германии в Россию пользовался услугами стоматолога. Именно по сохранившимся в нижней челюсти черепа платиновым зубам специалистом-экспертом и учеными Турции и Таджикистана, участвовавшими в поисках места погребения Энвер-паши и эксгумации его останков, удалось установить с полной достоверностью, что в могиле находится прах главаря басмаческого движения на территории Бухарской народной Советской Республики (БНСР) начала 20-х годов.

Кроме того, при изучении обнаруженного скелета подтвердился его рост – 165 см. Полученные результаты полностью соответствовали медицинской карте бывшего военного министра турецкой армии – Энвер-паши. Обстоятельства последнего боя 4 августа 1922 года между отрядом Энвер-паши и частями Красной Армии так изложены ныне покойным таджикским исследователем М. Иркаевым: «4 августа 1922 года в кишлаке Обдара (12 км от Бальжуана) завязался упорный и кровопролитный бой … Расположившись в удобном по высоте кишлаке Обдара Энвер готовился к бою. 15-й кавалерийский полк незаметно пробрался в тыл Энвера, а 16-й кавалерийский полк наступал прямо в лоб. Афганские стрелки, находившиеся на высоте, за камнями, вывели из строя несколько наступающих красноармейцев.

В это время Энверу сообщили, что его отряд окружен, и с тыла наступает тот самый кавалерийский полк, который (незадолго перед этим) взял Бальджуан. Энвер и Давлатманд-бий с сотней отборных всадников пытались прорваться через части 16 кавполка, чтобы вырваться из окружения. Под напором всадников Энвера начал отступать 1-й кавалерийский эскадрон, но другие части уже подошли на поддержку 1-го эскадрона. Бойцы 5 раз ранили Энвера, а также тяжело ранили пришедшего на помощь его помощника Давлатманд-бия. Оба они вскоре умерли. Потеряв много убитыми и ранеными, небольшая группа басмачей во главе с Данияр-беком вышла из окружения. Через некоторое время Данияр-бека также постигла участь Энвера. Оставшиеся группы рассеялись по горам Кулябского вилоята» .

М. Иркаев, считающийся наиболее авторитетным исследователем гражданской войны и басмаческого движения в Таджикистане, в данном случае нас очень удивил. Дело в том, что, описывая обстоятельства последнего боя Энвер-паши 4 августа 1922 года в районе кишлака Обдара, он не приводит ни одной ссылки на архивные источники, ни одного свидетельского показания очевидцев или участников этого события. Он просто в вольной форме пересказывает журнальные и газетные сообщения из советской прессы середины 20–х годов. Фактически все авторы этих статей (многие из них подписываются только инициалами), указывая число ран, нанесенных Энверу, называют цифру пять.

Однако никто из этих авторов (даже Н. Е. Какурин, скрупулезно описавший весь военный поход и мельчайшие детали операций войск Красной Армии против Энвер-паши), не сообщают когда, где и при каких обстоятельствах Энвер-паше были нанесены эти ранения. Называют только дату гибели – 4 августа 1922 г. Такая ситуация, связанная с последними часами жизни и драматической гибелью Энвер-паши заставила более внимательно заняться изучением этого вопроса, что привело к неожиданным результатам. Отправной точкой послужило знакомство с забытой всеми малоизвестной публикацией дастана таджикского автора Кур-Мурада «Последний бой» , вышедшей в Москве. К сожалению, год издания не указан. Вероятно, к этому времени Кур-Мурада уже не было в живых, и его поэма приобрел ценность исторического документа.

Но так как это издание вышло за пределами Таджикистана малым тиражом, и публикация была не научной, а художественной, исследователи исторических событий тех дней в республике не смогли обратить на него должного внимания. Повесть Кура-Мурада «Последний бой» невелика по объему, но глубока по замыслу и содержанию. Она напоминает зашифрованную шараду, над которой предстоит поработать исследователям. Объем произведения всего 272 мисра (строки), но автор заслуживает благодарности и признания как человек, открывший для наших современников малоизвестные страницы героической и трагической летописи гражданской войны в Таджикистане 20-х годов. Повествование Кур-Мурада «Джанги охир» («Последний бой») поражает удивительной наблюдательностью автора, добросовестностью в передаче географических названий, описании рельефа местности, сообщениях о собственных именах, числе войск и вооружении, а также тонких особенностях человеческих отношений и эмоций, поведения главных героев «Последнего боя» в предсмертный час.

Мы убеждены, что писать так, как Кур-Мурад, мог только человек, который был свидетелем или прямым участником самой драмы, либо собирал показания очевидцев последнего боя Энвер-паши. Общий ход изложения событий и авторский стиль повести «Последний бой» свидетельствуют об отношении Кур-Мурада к главным лицам его повествования. Оно явно позитивное и сочувственное, хотя и умело замаскированное автором. Необходимо установить, не скрывался ли в те годы под именем Кур-Мурада подлинный свидетель и участник этой драмы, бывший курбаши Кур-шермат. О чем говорят такие подробности: две пулевых ранения в грудь Энвер- паши, пробитое выстрелом легкое Давлятманд-бия (Давлатманд-бия), национальность красного командира, вступившего с ним в поединок, число басмачей и красноармейцев, расположение боевых позиций воевавших сторон, количество орудий и пулеметов, участвовавших в сражении, одиннадцатизарядный английский карабин у Энвер-паши (стрелявший патронами к русской винтовке), вещий сон Энвер-паши, предвещавший гибель его и Давлятманда, наполненный кровью умирающего Давлятманда американский сапог, количество баранов (44), зарезанных на празднестве «Иди курбон», содержание разговора между Энвер-пашой и Давлятмандом, имя посредника Энвер-паши (Шарифа), передавшего его письма русским командирам, предсмертные слова Энвер-паши, предостережение русских командиров об изменниках в его отряде и многое другое.

Все эти подробности и детали боя свидетельствуют скорее о достоверности, чем о художественном вымысле. Но это предположение нуждается в проверке. Проведение недавно сравнительного изучения ряда документальных архивных и мемуарных материалов (показаний очевидцев), связанное с последними днями жизни и трагической гибели Энвер-паши, открыло также много неожиданного. В частности, удалось найти новые факты, позволяющие выдвинуть иную, чем раньше, версию смерти Энвер-паши в период между 4 — 8 августа 1922 года, а также его отношения к Ибрагим-беку.

По данным средств массовой информации Советской России начала 20-х годов, сообщавших о событиях последних дней жизни Энвер-паши в Средней Азии, на теле погибшего было обнаружено пять пулевых ранений. Кур-Мурад уверенно говорит о том, что Энвер-паша получил два смертельных ранения в грудь. Кому же понадобилось стрелять еще три раза в тело тяжело раненого или умирающего Энвера-паши?! Кто мог это сделать? С какой целью? Кто находился в последние минуты у тела Энвер-паши? Кур-Мурад не зря и не случайно считал Энвер-пашу «несчастным». Ведь тот чувствовал, что погибнет в бою и сам говорил об этом. Эти и ряд других вопросов, связанных с обстоятельствами гибели и последних дней жизни Энвер-паши, требуют окончательного выяснения.

Надеемся, что этим займутся историки и исследователи драматических событий гражданской войны 20-х гг. в Таджикистане. Кур-Мурад пишет лишь о гибели близкого к нему человека – Нуфи-эфенди, ничего не говоря о смерти самого Энвер-паши. Если бы Энвер-паша умер от ран 4 августа, мог ли пролежать он – глава мусульман и зять халифа под палящим солнцем четверо суток, без обряда «джаноза» , молитв и погребения? Значить 8 августа Энвер-паша был еще жив. В тот же день он был убит. Но кем? – вот вопрос. Красноармейцы сделать это не могли по простой причине. Им был очень нужен не мертвый, а живой Энвер-паша, хотя бы для того, чтобы взять у него свидетельские показания. Десятки курбашей и сотни басмачей в то время сдавались в плен и переходили на другую сторону. И они оставались живы.

Кому нужно было, чтобы Энвер-паша замолчал навеки? Ведь, по словам Кур-Мурада, в последние часы своей жизни он предлагал Давлятманд-бию уйти с ним в Афганистан. Он говорил и о том, «как могущественна Страна Советов» и клялся Аллахом, что «сил нам не хватит» вести с ней борьбу. Истина в том, что Энвер-паша знал слишком много и поэтому он был очень опасен, если попал бы живым в плен. Значит, его убил кто-то из своих. И на это злодеяние тот, видимо, еще раньше получил фетву (разрешение). От кого же исходила эта фетва?! В разведсводках и донесениях военной разведки и особых отделов подразделений Красной Армии, хранящихся в архивах бывшего СССР и использовавшихся советскими учеными в научных изданиях по истории басмаческого движения Средней Азии, также не встречается сведений об обстоятельствах гибели Энвер-паши.

О 4 августа 1922 года также ничего не говорится. Но вот мемуары участников гражданской войны 1920—1924 гг. в Средней Азии, опубликованные в последние годы, подтверждают сведения, изложенные в произведение Кур-Мурада, и заставляют отнестись к излагаемым им событиям со всей серьезностью. В 1988 г. были опубликованы показания разведчика особого отдела 13 стрелкового корпуса 3-й кавалерийской дивизии Бухарской группы войск Красной Армии Турсуна Тошпулатова, находившегося в те дни в ставке Главнокомандующего армией ислама Энвер-паши.

Конечно, его деятельность была связана со смертельным риском. Ведь он действовал в непосредственном окружении Энвер-паши. Незадолго до своего последнего боя Энвер-паша созвал совещание, на котором присутствовал Ибрагим-бек и другие главари басмаческого движения. На совещании присутствовал и представитель эмира Саида Алимхана. На этом сборище Энвер-паша объявил о роспуске Армии ислама и переходе к партизанской войне мелкими отрядами. Ее Энвер-Паша решил вести повсеместно до создания новых крупных сил. Он обещал участникам совещания собрать такие силы при поддержке англичан. Для этого, заявил Энвер-паша, ему нужно срочно выехать в Афганистан. Ибрагим-бек , участвовавший в совещании, не скрывал своего злорадства по поводу тяжелого положения, в котором оказался Энвер-паша. По словам Турсуна Тошпулатова Ибрагим-бек открыто говорил близким ему людям: «Наконец-то этот гордый турок признал, что не может возглавить священную войну (газават). Надеюсь, что эмир Алимхан тоже понял это…».

После совещания Энвер-паша в сопровождении 800 афганцев и группы турецких офицеров направился в сторону афганской границы. С ним был караван верблюдов, охраняемый несколькими десятками особо доверенных лиц. По свидетельству басмачей, попавших после последнего боя Энвера-паши в плен, в караване находилась его казна (хазина). В ней были золото, серебро, много драгоценных изделий . По пути в Афганистан Энвер избегал встречи даже с небольшими частями Красной Армии. Энвер-паша опасался даже свидетелей своего продвижения к афганской границе.

Но в пути, недалеко от Бальжуана (поселок на юго-востоке от города Душанбе) Энвер-паша встретил по роковой случайности Давлятманд-бия, под началом которого было в то время около 20 отрядов басмачей. Давлятманд-бий соблазнил Энвер-пашу легкой победой – свернуть с его пути и вместе захватить Бальжуан, где находился небольшой гарнизон красных войск. Энвер-паша, видимо, решил явиться в Афганистан к Саид Алимхану не только с караваном золота, серебра и драгоценностей, но и положить перед эмиром «на блюде» стратегически важный центр – Бальджуан.

Энвер-паша принял предложение Давлятманд-бия. Но здесь обоих постигла неудача. Бойцы гарнизона, который поддерживало население Бальжуана, смогли выдержать штурм войск Энвер-паши и Давлятманд-бия. Тогда они решили взять сопротивлявшихся измором. Начальник гарнизона, поняв, что длительную осаду им не выдержать, послал своего человека, шестидесятилетнего дехканина Собира Давлятова с донесением в штаб командования Красной Армии, находившегося в Душанбе. Сабир Давлятов выполнил поручение. Через пять дней он вернулся в Бальжуан вместе с кавалерийским частями Красной Армии и артиллерийской батареей (о чем рассказал и Кур-Мурад в своем дастане).

Войска Давлятманд-бия и Энвера-паши, понеся, большие потери, отступили в горы . Трагический финал был близок. Конечно Энвер-паша мог бы отбиться от сравнительно небольших по численности частей Красной Армии, имея крупные басмаческие отряды Давлятманд-бия. Но у того, видимо были виды на «золотой караван» Энвер-паши. Между ними вспыхнула ссора. И в самый тяжелый момент Давлятман-бий оставил небольшой отряд Энвер-паши, состоявший из афганцев, на произвол судьбы. Энвер-паше осталось прорваться через окружение противника или геройски погибнуть на поле боя. Как сообщает Кур-Мурад, Давлятманд-бий вернулся со своими войсками к месту расположения отряда Энвер-паши лишь утром 8 августа, т. е. через четверо суток после тяжелого боя, в котором Энвер-паша получил две смертельные раны в грудь. Но Энвер-паша был еще жив, когда к нему подъехали конные посланцы Давлятманд-бия, чтобы узнать, в каком состоянии тот находится.

Читаем строки из поэмы «Последний бой» Кур-Мурада:

«Настало восьмое утро, товарищи,
Когда появился Давлатманд-инак.
Армейцам советского государства
Знакома кровь изменника (инака)
Два пулемета появилось на перевале.
На басмачей обратился священный бой.
Брат Мулло – Камил датхо,
Богатырь Юсуф Ишан – баши
С коней хотят поднять за ноги Энвер-хана,
Опустить в спокойное место беспомощного Энвера».

Обращает внимание строки; не мертвого и бездыханного, а беспомощного Энвера, у которого струей потекла кровь на землю. А у мертвецов, как известно, кровь из ран не течет через двое суток, так как она сворачивается через несколько часов после смерти. Добить несчастного, умирающего Энвер-пашу тремя выстрелами могли лишь те, кто с коня поднимал его тело за ноги, волочил по земле как в традиционной азиатской игре «бузкаши» (козлодрание).

В официальной оперативной сводке Туркестанского фронта, переданной в начале августа 1922 года в Москву, в разделе «Краткий обзор басмачества», так излагалось сообщение о гибели Энвер-паши. (имя Давлятманд-бия, погибшего в бою 4 августа, даже не упоминалось): «4 августа в Восточной Бухаре Энвер Паша, сгруппировавшись в районе между Бальжуаном и Ховалингом, Кулябский вилоят, пытался еще раз вырвать успех из рук Красной Армии. Он сам повел в конную атаку свои отряды, но, получив 5 тяжелых ран, мертвым остался на поле сражения, отряд в панике бежал, не захватив даже его труп» .

Как видим, эта официальная сводка, тиражированная средствами массовой информации, определила устоявшуюся точку зрения. Однако произведение Кур-Мурада и воспоминания Турсуна Тошпулатова позволяют существенно уточнить картину этого события, произошедшего в горах Таджикистана 85 лет назад.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

SovietHistory » Советская история » Споры об Энвер-паше