Skip to main content

Особенности аграрной политики в Кыргызстане в 20-30-х гг. ХХ века

С началом перестройки, особенно после развала СССР, началось переосмысление и переоценка всего периода совместной истории народов бывшей единой страны. При этом выдвигаются диаметрально противоположные утверждения, чаще негативного характера, особенно по истории советского периода. В известной степени – это закономерно. У народов бывших союзных республик, ныне суверенных государств, были различные стартовые возможности, перспективы, интересы и потребности, которые не всегда совпадали с планами и конкретными действиями тоталитарной системы.

Однако, не следует отрицать и того, что в различных сферах жизни ранее отсталых народов был достигнут такой прогресс, для которого в иных условиях потребовались бы многие десятилетия. Это отчетливо видно на примере кыргызского народа. Утверждение о том, что кыргызы к началу Октябрьской революции находились на грани исчезновения в качестве самобытного народа, отнюдь не является одним из измышлений прошлой конъюнктурщины.

В 1913 г. на территории современного Кыргызстана проживало 864 тыс. человек1, а кыргызов – около 650 тыс.2 По переписи населения 1926 г. кыргызов оказалось 668,7 тыс.3, т.е. нулевой прирост численности за 13 лет, что было результатом жестокого подавления восстания 1916 г. и бегства в Китай; низкого темпа роста численности кыргызов из-за гибели в годы басмачества; нищеты, широко распространенных болезней, голода – извечных спутников кочевых и полукочевых колониальных народов. Трудно представить последствия для кыргызского народа, если бы значительная его часть продолжала оставаться в Китае скитальцами-беженцами; умирала от массовых болезней, голода; продавала одних детей ради сохранения жизни других. Оставшиеся на родине кыргызы ассимилировались бы с соседями.

В такой обстановке, установка ХII съезда партии на необходимость помощи Советского правительства «туземным полупролетарским массам, поставленным разрухой под угрозу вымирания», имела судьбоносное значение для всего кыргызского народа. Обусловленная конкретной спецификой региона, помощь Советского правительства началась со спасения беженцев и решения аграрного вопроса, который затрагивал коренные интересы подавляющего большинства населения и был единственным средством облегчения участи кыргызов. 3 февраля 1920 г. принимаются постановления ЦИК Туркестанской республики об оказании помощи кыргызам, эмигрировавшим в Китай. Днем раньше создается Особая комиссия по возвращению и устройству беженцев при ЦИК ТАССР, а на местах – уездные комиссии помощи беженцам.

На комиссию были возложены следующие функции: вести через отдел внешних сношений переговоры с китайскими властями о свободном возвращении беженцев на родину; выплачивать их долговые обя¬зательства, чтобы снять препятствия к возвращению; оказывать ма¬териальную помощь деньгами, продовольствием, сельскохозяйственным инвентарем, строительными материалами; устраивать беженцев на прежних местах жительства и на участках, отводимых местными земотделами; возвращать им отобранные у них земли, постройки, скот и инвентарь; входить с предложениями в местные совнархозы об ор¬ганизации разного рода мастерских и предприятий, необходимых для оказания помощи беженцам; содействовать их организации, ис¬пользуя для этой цели имеющиеся у комиссии денежные средства и материалы, которые были выделены Советским правительством в сумме 100 млн. рублей.

Таким образом, Советская власть разработала и по мере возможности финансово обеспечила широкий комплекс ме¬роприятий по спасению беженцев, возвращению их в родные места и устройству. 23 марта 1920 г. Особая комиссия ТуркЦИКа издала приказ, в котором предлагалось всем гражданам, захватившим земли и пост¬ройки кыргызов и казахов в 1916 г., как самовольно, так и по разрешению администрации и должностных лиц свергнутых в 1917 г. правительств, «освободить таковые места и с живым инвентарем, который был оставлен беженцами и посевами, если такие произведе¬ны, в месячный срок со дня объявления приказа передавать его за¬конным владельцам»1.

Таким образом, вопросы возвращения и землеустройства, а на самом деле спасения беженцев, стали предметом особой заботы Советской власти, что значительно ускорило процесс их возвращения на родину. В 1920 г. численность населения в Каракольском уезде увеличилась на 195, а в Нарынском – на 45 процен¬тов. Следующим шагом аграрных преобразований, осуществленных в Кыргызстане, стала земельно-водная реформа. Главная задача реформы состояла в снятии основной причины восстания 1916 г., когда составлявшие 24% населения Северного Кыргызстана переселенцы владели 67% пахотной земли. В написанном В.И. Ле¬ниным 22 июня 1920 г. проекте постановления Политбюро Щ РКП(б) по вопросу о задачах партии в Туркестане подчеркивалось: «...(I) уравнять землевладения русских и приезжих с местными; (2) раз¬бить, выселить и подчинить себе кулаков русских энергичнейшим образом»1.

Исходя из указаний В.И. Ленина, в конце июня 1920 г. ЦК РКП(б) в постановлении «Об основных задачах РКП(б) в Турке¬стане» в качестве главной из них выделил радикальное решение зе¬мельного вопроса, поскольку на почве неравенства в земле- и водо-использовании оставался еще не распутанным сложный клубок проти¬воречий между местным дыйканством и переселенческим русским ку¬лачеством. 12-18 сентября 1920 г. состоялся V съезд КПТ. В осу¬ществление постановления ЦК РКП(б) съезд вынес решение о прове¬дении земельной реформы в Семиречье, согласно которой у русских кулаков-переселенцев отбирались излишки земли сверх трудовой нормы (4 десятины на работающего мужика) и передавались безземельным и малоземельным дыйканам.

В Кыргызстане земельная реформа началась зимой 1920—1921 гг. с ликвидации выселок и водворения выселенцев на прежнее местожи¬тельство. В начале 1921 г. в большинстве волостей Каракольского уезда уже производилась конфискация кулацкого имущества, часть ко¬торого раздавалась батракам. В апреле во всем уезде в основном завершилось выселение самовольцев. Из 13 поселков, возникших на захваченных у кыргызов землях и трех ликвидированных старожиль¬ческих селений, переселено 963 хозяйства. На их место вселили 1578 кыргызских семей. В Нарынском уезде, где переселенцев было немного, их поселили в один поселок, в результате чего высвободилось около 15 тыс. дес. земельных угодий, предложенных под устройство кыргызов. В Пишпекском уезде за период с 15 марта по 20 апреля 1921 г. на изъятых у кулаков и самовольцев землях было устроено 4500 кыргызских семей. В Аулие-Атинском уезде, как отмечалось на заседании коллегии НКЗ Туркреспублики 9 апреля 1921 г., работа по проведению земреформы почти завершилась. В Южном Кыргызстане также шло выселение самовольцев в старожильческие села и наделение их землей по трудо¬вой норме.

Однако у подавляющего большинства получивших земли вчерашних безземельных батраков и малоземельных бедняков не было рабочего скота, сельхозинвентаря и даже семян. Поэтому конфискованный по реформе кулацкий скот и инвентарь передавались малоимущей бедно¬те, безинвентарная беднота прикреплялась к зажиточным хозяйствам, распространялся опыт «супряги» – артельной обработки земли. Эти важные меры решали проблему полностью. Основную ношу помощи бедноте взяло на себя государство. Во всех уездах Кыргызстана действовали кустарные артели и мастерские по изготовлению и ремонту сельхозинвентаря, было налажено их обеспе¬чение углем, железом, инструментами. Огромную помощь оказывали рабочие центральных районов РСФСР. В декабре 1921 г. они направи¬ли в Семиречье 15 тыс. серпов и тысячу кос, 120 плугов, 6 жаток-сенокосилок, 350 тыс. аршин мануфактуры, 200 пудов мыла, 100 пу¬дов чая. Дыйканы Аулие-Атинского уезда в 1921 г. от государства полу¬чили 128,5 тыс. пудов семян, Пишпекского, Каракольского и Нарынского уездов – около 388 тыс. пудов, в том числе около 291 тыс. пудов пшеницы.

Следует отметить, что земельно-водная реформа проходила че¬рез преодоление яростного сопротивления кулачества. Уже в период подготовки реформы 5 ноября 1920 г. в Нарыне вспыхнул мятеж, во главе которого стояли кулаки. Руководители Нарынской партийной организации и органов Советской власти были расстреляны, многие арестованы, государственные склады разграблены. К таким действиям подталкивали и левацкие загибы, допущенные в проведении реформы. Один из руководителей реформы Г. Сафаров рассматривал русско-украинских переселенцев сплошь кулаками и колонизаторами1, допускал изъя¬тие земель и имущества середняков.

Сопротивление кулачества усилилось в связи с переходом к НЭПу. Оно истолковывало новую экономическую политику как возврат к «старому, доброму времени». Кулаки стали отбирать раньше принад¬лежавшие им, но переданные в ходе реформы кыргызской бедноте скот и инвентарь, ломали дома, надворные постройки, занятые вселенцами. Они буквально наводняли центральные и местные советские уч¬реждения жалобами на реформу, используя ошибки и перегибы, допу¬щенные при ее проведении. В Пишпекском и Пржевальском уездах появились бандитские группы, учинявшие физическую расправу над активом кыргызской бедноты, по деревням распространяли проклама¬ции и слухи антисоветского содержания.

Создавшееся положение потребовало вмешательства Туркбюро ЦК РКП(б) и Турккомиссии ВЦИК. Член Турккомиссии М.В. Фрунзе прис¬лал в адрес Пржевальского увоенкомата и угоркома партии телеграмму, в которой указывал: «... преступная шайка контррево¬люционеров-кулаков, свившая гнездо в Пржевальском уезде, явно умышленно распространяет в массах преступную провокацию, сеет национальную рознь, разжигает вражду, совершенно забывая, что сзади них во всей мощи стоит многонациональная Россия. Пусть знают те, которые хотят нарушить порядок, что расправа с ними будет коротка»2. Большое значение имело и письмо ЦК РКП(б) от 11 января 1922 г., направленное Компартии Туркестана. В нем говорилось: "Глубоко ошибочны и совершенно поверхностны выводы тех товари¬щей, которые считают, что проведение новой экономической полити¬ки в Туркестане должно подвести к пересмотру земельной политики Советской власти, например, пересмотру семиреченской земельной реформы, возвратившей киргизскому населению захваченные у него земли. Эти выводы – суть старое колонизаторство под новым фла¬гом, совершенно ложно приписывающее Советской власти готовность вернуть киргиза в кабалу к фермеру-кулаку».

В дальнейшем землеустроительная работа проводилась планомерно. В результате земельно-водной реформы 1921—1922 гг. от уп¬разднения самовольческих поселков, хуторов и заимок, выселения крупных кулацких хозяйств, изъятия излишков переселенческих на¬делов поступило в фонд землеустройства более 198 тыс. дес. удоб¬ной земли. В это же фонд было передано более 200 тыс. дес. сво¬бодных государственных пахотных земель, сенокосов и пастбищ. Землю и пастбища получили 5970 безземельных и бедняцких хозяйств, было землеустроено около 11 тыс. хозяйств-кочевников и полуко¬чевников.

И только в 1923—1924 гг. в Северном Кыргызстане были землеустроены 22 наиболее густонаселенные волости, образовано 294 земельных общества (надела). На площади 1,5 млн. дес. было землеустроено 59642 хозяйства (44437 – коренного населения и 15405 – русского). В 1925—1927 гг. землеустроили еще 125688 хозяйств, получивших 3,5 млн. дес. земли. Характерное для любого народа стремление к прогрессу, в том числе и к оседлости, было, конечно, присуще и кыргызскому народу. Та его часть, которая жила в более благоприятных для земледелия регионах, например, в Ферганской долине, издревле вела оседлый образ жизни. Но массовому переходу к оседлости до революции мешали формировавшиеся в течение тысячелетий, приспособленные к кочевому образу жизни традиции, а также и колониальная политика царской администрации, отнявшая у кыргызов пригодные для земледелия массивы земель.

Например, только в 1897 г. к уездным властям обратились с просьбой отвести им земли для перехода к оседлости 1085 семей (5425 душ) из Пишпекского уезда и 1038 кибитковладельцев – из Каракольского. Однако переходу к оседлости бедняков-кыргызов мешало не только противостояние кулаков, не желавших «делиться» захваченными удобными для пахоты землями, но и бай-манапы. Этим объясняются нередкие столкновения. Так, в июле 1897 г. на аил 120 букары Семизбельской волости напали 150 вооруженных сторонников местного манапа, было ранено 15 жителей аила. В Талкановской волости Пишпекского уезда в 1902 г. по ложному обвинению манапов были посажены в тюрьму Таштанов и Кадыров, возглавившие движение 150 семейств бедняков за переход к оседлости. Царская администрация со своей стороны также ставила перед желающими перейти к оседлости неприемлемые условия, в частности, принять христианство и нести воинскую службу.

Положение изменилось лишь после установления Советской власти. 27 марта 1919 г., например, кыргызское население Чуеничевской волости Пишпекского уезда (283 кибитковладельцев) изъявило желание перейти к оседлости и просило исполком нарезать для этого им участок в урочище Ири-Джар.

8 апреля 1920 г. общее собрание граждан с. Атайского решило принять временно проживавших в этом селе безземельных кыргызов (52 юртовладельцев) «в свою среду общества и наделить наравне с гражданам с. Атайского как-то: пахотой и усадьбами...»3. Однако в начале 20-х годов еще не было условий для массового перехода кочевого населения к оседлому образу жизни. Поэтому даже во время земельно-водной реформы 1921—1922 гг. кочевников осело относительно немного. Сказывались отсутствие навыков земледелия, недостаток сельхозинвентаря, рабочего скота. Бывали случаи, когда вчерашние кочевники, вследствие провокации кулаков, баев и манапов, из-за собственной неприспособленности к оседлой жизни, «перезимовав в поселках, с ранней весны уходили кочевать, бросая сады, пашни и огороды».

К моменту образования Киргизской автономной области в 1924 г. на каждые 100 хозяйств в среднем приходилось 28 оседлых, 51 кочевое и полукочевое кыргызское и 21 хозяйство представителей других национальностей. В 1927 г. из 145114 кыргызских хозяйств 62% составляли кочевые и полукочевые. Ускоренное оседание кочевого и полукочевого населения было необходимо и в целях повышения культурного уровня и материального благосостояния народа, обеспечения быстрейших темпов реконструкции хозяйства, позволяющей уйти от малоэффек¬тивного натурального и полунатурального уклада.

Исключительно масштабная и сложная проблема перехода к оседлости требовала планомерности и предварительного проведения целого комплекса хозяйственных, культурно-воспитательных и организационных мероприятий. Вот почему переход основной массы кочевого и полукочевого населения Кыргызстана к оседлому образу жизни начался главным образом с 1931 г. К концу 20-х годов на оседлость перешли 42 тыс. кочевых и полукочевых хозяйств, но 85 тыс. еще оставались2. В феврале 1931 г. состоялся второй пленум Киргизского обкома партии. В его резолюции «О состоянии и развитии животноводства» указывалось: «Социалистическая и техническая реконструкция, подъем культуры и улучшение материальных условий существования трудящихся масс кочевых и полукочевых районов находятся в теснейшей связи и зависимости от проведения мероприятий по оседанию последних».

В апреле того же года СНК Киргизской АССР утверждает план оседания по республике: 68 тыс. хозяйств из Сталинского, Нарынского, Ат-Башинского, Джеты-Огузского, Каракольского, Алайского, Кетмень-Тюбинского, Узгенского, Наукатского и Кызыл-Джарского районов. Было установлено, что «оседание должно проходить в основном по линии:
а) полного землеустройства и водоустройства оседающих хо¬зяйств с отводом им территорий для организации поселков, обеспечивающих коллективизацию оседающих хозяйств и создание постоянной и устойчивой кормовой базы для животноводства;
б) привлечения трудящихся масс кочевых и полукочевых районов в совхозы в качестве постоянных рабочих кадров;
в) привлечения трудящихся масс кочевых и полукочевых районов в качестве рабочих в промышленность и дорожное строительство всех видов».

Для руководства работой по оседанию в 1931 г. были созданы:
3 апреля — республиканский комитет при СНК, его возглавил Пред¬седатель Совнаркома Ю.Абдрахманов;
18 октября — сектор при Наркомземе;
17 декабря – районные комитеты. Были разработаны и утверждены положения, по которым они действовали.
На республиканский комитет при СНК Киргизской АССР возлагались следующие обязанности: популяризировать среди широких масс кочевников идею оседания; определить районы оседания и разработать план его проведения; наметить мероприятия по экономическому и культурному подъему оседающих хозяйств.
К основным практическим мероприятиям по оседанию относились:
— нарезка земельных участков для оседающих бедняцко-середняцких хозяйств;
— проведение работ по землеустройству, ирригации, дорожному строительству в точках оседания;
— производственное, жилищное и культурно-бытовое строительство (возведение жилых домов, школ и библиотек, больниц, скотопомещений и т.д.);
— обеспечение оседающих хозяйств семенами, сельскохозяйственными орудиями, заготовка кормов;
— подготовка из оседающего населения кадров массовых про¬фессий для всех отраслей сельского хозяйства, особенно животноводства.

В мае 1931 г. на мероприятия по осуществлению перевода кочевого населения на оседлость было ассигновано 370 тыс. руб., причем 300 тыс. из них было выделено из бюджета РСФСР. В третьем квартале того же года союзным правительством на эти же цели была предоставлена долгосрочная ссуда в 210,8 тыс. руб. В июле 1931 г. состоялся Третий пленум Киробкома, утвердив¬ший мероприятия по переводу на оседлость кочевого населения на ближайшие годы.

В соответствии с ними оседание кочевников – 68 тыс. хозяйств – должно было завершиться в 1933 г.2 Задача, мягко говоря, нереальная. В первый год массового оседания была проделана значительная работа, как указывал Ю. Абдрахманов – лишь в части отвода земель¬ных участков и разбивки усадеб для 28 намеченных поселков, включающих 10247 хозяйств3. В 1932 г. массовое оседание проводились в 12 районах республики. Ассигнования на эти работы составляли 19950 тыс. руб., 26% из них – средства из бюджета Киргизской ССР, 10% – из бюджета РСФСР, 10,8% – средства долгосрочного кредита по колхозной системе, 3,2% – средства кооперации и 50% – средства оседающего населения. При этом население должно было взять на себя лишь 9% денежных расходов, а остальные покрывать личным трудом в строительстве собственного дома. 5 октября 1932 г. СНК СССР принял постановление «О сельском хозяйстве и животноводстве в Казахстане», которым предусматривались льготы кочевым и полукочевым хозяйствам Казахстана, переходящим на оседлый образ жизни.

В специальном Постановлении ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 25 октября 1932 г. указывалось, что это касается и Киргизии. В нем говорилось: «Распространить на кочевые и полукочевые животноводческие хозяйства в числе 60 тыс. хозяйств льготы, установленные постановлением СНК СССР от 5 октября 1932 года». На основании этого постановления бывшие кочевники в течение двух лет, начиная с 1 января 1933 г., освобождались от централизованных скотозаготовок и хлебозаготовок. В реализации названного выше постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР Киробком ВКП(б) и Совнарком Киргизии 10 ноября 1932 г. принимают свои постановления. В них указано, что задачи поселкового оседания кочевых хозяйств «могут быть успешно выполнены только на основе добровольного и широкого участия и самодеятельности самих бедняцко-середняцких масс в борьбе с байством, манапством и их агентурой, правым уклоном (национализмом в этом вопросе) и левыми загибами».

Обком и правительство республики предостерегали от административного навязывания населению размеров поселка, колхоза и стандартных типов постройки, от искусственного механического соединения различных родов и т.д. Дело в том, что в ходе осуществления перевода на оседлость во многих местах были допущены серьезные ошибки: — перевод на оседлость сопровождался насильственной коллек¬тивизацией, при этом почти повсеместно создавались колхозы вместо тозов; — допускалась «гигантомания», т.е. создавались большие поселки, что не всегда отвечало условиям горной республики; — не всегда обоснованно и при участии населения выбирались места для оседания, в результате многие созданные поселки оказывались непригодными для жизни людей и оставались не¬заселенными (Алайский, Ат-Башинский и другие районы); — в ряде районов без учета трудовых навыков и предпочтений вчерашних кочевников внедрялось товарное зерноводство; — в соответствии с решением IV пленума Киробкома (январь 1932 г.) исходили из принципа «при оседании кочевых хозяйств не допускать родовых поселков».

Все это отпугивало людей и тормозило переход к оседлости. В указанном уже постановлении Киробком и правительство Киргизии конкретизировали регионы и количество хозяйств, освобожденных от централизованных ското- и хлебозаготовок на два года: это все колхозные и бедняцко-середняцкие кочевые хозяйства в Нарынском, Сталинском, Алай-Гульчинском, Кетмень-Тюбинском и Ат-Башинском районах – всего 3973 хозяйств, а также 3 тыс. хозяйств в Балыкчинском районе; 1 тысяча – в Джеты-Огузском, 2 тыс. – в Кызыл-Джарском, 2 тыс. – в Орозбековском, 1,5 тыс. – в Наукатском, 2 тыс. – в Таласском, 2 тыс. – в Кировском, 1,5 тыс. – в Каракольском, 1,5 тыс. – в Узгенском, 1,5 тыс. – в Сулюктинском, 1 тыс. – в Иссык-Кульском, 300 — в Джалал-Абадском (Тогуз-Тороо), 970 – в Калининском (Суусамыр) – всего 20270 хозяйств. Кроме того, с этих хозяйств была списана государственная задолженность за прошлые годы и они освобождались на два года от различных государственных налогов и обязательных платежей.

Наиболее удобной формой коллективизации в указанных животноводческих хозяйствах было названо товарищество по совместной обработке земли и косьбе (ТОЗ). Колхозникам разрешалось держать 2-3 коровы, 10-20 овец, 10-20 свиней и поросят на хозяйство1. Это было значительно меньше, чем устанавливалось ЦК ВКП(б) и союзным правительством, которые, учитывая специфические особенности Казахстана и Кыргызстана, разрешали колхозникам этих республик иметь в индивидуальном пользовании в животноводческих районах до 100 овец, 8-10 голов крупного рогатого скота, 3-5 верблюдов, 8-10 табунных лошадей на хозяйство.

Предоставление льгот кочевым и полукочевым хозяйствам сыграло исключительную роль в дальнейшем осуществлении перевода кочевников-скотоводов на оседлость. Они более сознательно и организованно стали переходить к оседлости. В 1932 г. во всех районах успешно велось жилищное строительство. Государство в помощь оседающим выделило 61700 кубометров строительных материалов. Задание по строительству домов было выполнено на 153%, возведено 52 школы, 12 больниц и 107 хозяйственно-производственных помещений. На все эти мероприятия только государственных средств было израсходовано 15 млн. 193 тыс. руб. В общей сложности на оседлость в 1932 г. было переведено 35,5 тыс. хозяйств. Возникло 105 новых поселков. Большую заботу о кочевниках проявляли рабочие Ленинграда, Москвы и других городов РСФСР.

Так, в 1932 г. Исполком Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся принял решение оказать всемерное «содействие и помощь необходимыми материалами по обеспечению перехода кочевников на оседлость». Примеру ленинградцев последовали и другие города России. Так, только один Сталинский район в Киргизской АССР в течение 1932—1933 гг. получил из России в порядке бескорыстной помощи 11665 т. цемента, 2022 кг. сортового железа, 9480 кг. гвоздей, 100 ящиков стекла, 750 кг. охры, 1680 кг. олифы, большое количество фанеры и т.д. Из справки правительства Киргизской АССР IV съезду Советов республики (январь 1935 г.) также видно, что особое место в общей системе мероприятий по землеустройству в Кыргызстане в 1931—1934 гг. занимали работы по переводу кочевого и полукочевого населения на оседлость.

Мероприятиями по землеустройству кочевников было охвачено более 40 тыс. трудовых хозяйств, образовано более 160 поселков, отведено до 2,5 млн. га пахотопригодных земель, сенокосов и выпасов. Обеспеченность посевами одного хозяйства здесь составила 3,6 га, т.е. почти столько же, сколько в оседлых районах.1 За эти 4 года на проведение мероприятий по переводу на оседлость было отпущено около 34 млн. руб., в том числе из бюджета СССР – 9864 тыс. руб., РСФСР – 4518, Киргизской АССР – 5582, за счет сельхозкредита – 3045 и из средств самого населения – 19803 тыс. рублей. Следует отметить, что в 1924—1936 гг., когда Кыргызстан был автономией в составе РСФСР, исключительно быстрыми темпами увеличивался государственный бюджет республики. Например, с 5,5 млн. руб. в 1925 г. – до 145,2 млн. в 1936, то есть более чем в 26 раз2. Это объясняется тем, что в те годы доля союзного и федеративного бюджета в бюджетных ассигнованиях составляла 96,3%.

В 1935—1937 гг. плановые мероприятия перевода к оседлости проводились в жизнь более успешно. Вместо 8459 жилых домов, как предусматривалась правительственной программой на эти годы, было построено 13085. В целом за 1931—1937 гг. на оседлость было переведено около 78 тыс. кочевых и полукочевых хозяйств, а если считать число осевших в период с 1918 по 1937 гг., то их было 142 тыс. хозяйств, или почти 600 тыс. человек. Однако переход на оседлость к этому времени еще не был завершен. Прямые затраты на эти мероприятия в 1938—1939 гг. составили 8903,2 тыс., а в 1940 г. – 1173,95 тыс. руб.

Деятельность Советской власти, направленная на возвращение кыргызов-беженцев на родину, восстановление законных прав кыргызов на земли, перевод кочевников и полукочевников на оседлость имели судьбоносное значение для народа. Она спасла почти треть кыргызов от трагической судьбы скитальцев на чужбине, а остальных – от насильственного переселения на неудобья Внутреннего Тянь-Шаня. Значение пе¬рехода кочевого населения к оседлости состояло и в том, что это, избавив киргизов от часто повторяющихся голода и эпидемических болезней, создало условия для быстрого роста их численности. Если за 34 года (1926—1959 гг.) количество кыргызов увеличилось лишь на 25%, то за последующие 11 лет (1959—1970 гг.), когда уже в полной мере проявились последствия оседлого образа жизни, на 53,5%.

Обеспечение землей и перевод на оседлость в условиях Кыргызстана еще не означали создания достаточных условий для ко¬ренного изменения хозяйственного уклада. Нужны были новые формы хозяйственных связей, высокопроиз¬водительная техника, орудия труда, широкомасштабные ирригационные работы, особенно в условиях Средней Азии, где плодородная земля без воды – пустырь.

Ирригация на территории Кыргызстана, особенно в его южных районах, имеет древнюю историю. Интенсивное развитие орошаемого земледелия некоторые ученые относят к V в. до н.э. Археологические раскопки древнейших каналов позволяют считать временем начала освоения земледельцами оазиса эпоху бронзы. Ирригационное строительство в Кыргызстане заметно оживилось после присоединения его к России, которое сопровождалось увеличением товарного зерноводства и особенно хлопководства.

Общеизвестно, что еще до революции было несколько ирригационных сооружений, а по отдельным из них начаты строительные работы. Так, в 1910 г. была организована Чуйская изыскательская партия под руководством инженера-гидротехника, впоследствии профессора В.Л. Васильева. К 1913 г. ею был составлен первый перспективный проект орошения из реки Чу. Предусматривалось регулирование стока реки путем строительства Орто-Токойского водохранилища. В качестве первоочередных работ намечалось строительство Ат-Башинской и Георгиевской оросительных систем с водозаборным узлом у Чумышских скал, а также Самсоновской – в верхнем течении р. Чу и Краснореченской.

В 1915 г. было начато строительство Чумышской плотины и Ат-Башинской оросительной системы, но вскоре в связи с войной работа была свернута до минимальных размеров. К этому времени орошаемые площади в Чуйской долине составляли не более 100 тыс. га, т.е. около 1/6 части земель, пригодных к орошению. Всего в нынешних границах республики площадь орошаемых земель к началу первой мировой воины не превышала 432 тыс. га. Широкая ирригационная работа в Кыргызстане, как и во всей Средней Азии, началась в советский период по инициативе В.И. Ле¬нина.

Подчеркивая особую важность мелиорации земель, он предложил включить специальный пункт в Программу партии, принятую VIII съездов РКП(б). Он гласит: «В особенности РКП отстаивает: 1) всемерную государственную поддержку сельскохозяйственной кооперации, занятой переработкой продуктов сельского хозяйства; 2) широко проведенную систему мелиорации...»1 Выбранный курс в отношении мелиорации базировался на понимании огромного хозяйственного и социально-политического значения ирригационных работ, ибо, – как писал Ленин – «орошение больше всего нужно и больше всего пересоздаст край, возродит его, похоронит прошлое, укрепит переход к социализму».

В.И. Ленин в начале 1918 г. встречается со специалистами-ирригаторами, работавшими в Туркестане еще в дореволюционное время. Декретом Совнаркома РСФСР от 9 мая 1918 г. в составе Главного управления Комитета Государственных Сооружений создается Управление по сооружению объектов водного хозяйства. Через несколько дней, т.е. 17 мая декретом СНК РСФСР «Об организации оросительных работ в Туркестане» для оросительных работ в крае выделяется 50 млн. рублей (золотом), из которых 3 предназначается на постройку ирригационных систем в долине реки Чу. Однако начатые оросительные работы в Кыргызстане были прерваны с началом гражданской войны.

Ревком Киргизской автономной области в отчетном докладе констатировал, что к 1920 г. посевные площади в Кыргызстане уменьшились по сравнению с 1913 г. по зерновым культурам на 50%, по техническим – на 39,9%, по кормовым – на 76,9%. В уездах Северного Кыргызстана поливная площадь сократилась в 1920 г. до 282,4 тыс. га против 438,5 в 1914 г. Многие из ранее орошаемых посевных массивов были заброшены из-за крупных разрушений ирригационных систем. Почти прерванные ирригационные работы возобновились с окончанием гражданской войны. Семиреченский военно-революционный комитет в 1920 г. отпустил 200 тыс. руб. на продолжение их в Чуйской долине.

В 1922 г. составляется пятилетний план реконструкции ирригационных сетей Средней Азии. Для этой цели правительство РСФСР до 1924 г. отпустило более 10 млн. рублей золотом. Благодаря принятым партией мерам, в 1923—1928 гг. в Кыргызстане были восстановлены оросительные системы, введены в сельскохозяйствен-ный оборот новые площади. За счет крупных к тому времени государственных капиталовложений (2439 тыс. рублей в 1926—1927 гг. и 3244,9 в 1927—1928) были построены каналы инженерного типа: Краснореченский, Самсоновский, на правобережье реки Чу. На юге республики были восстановлены каналы «Мырза-Арык» из реки Кара-Дарья, «Янги» из реки Куршаб, «Найман» из реки «Чили-Сай», переустроен канал «Урман» из реки Кугарт-Сай.

В результате такой работы орошаемая площадь республики в 1928 г. возросла до 465 тыс. га, т.е. дореволюционный уровень был превзойден более чем на 30 тыс. а к началу следующего 1929 года орошаемые площади уже составляли 519,7 тыс. га. Начатое еще до революции строительство Чумышского гидроузла было завершено в 1934 г. Он обеспечил орошение 22 тыс. га земель Кыргызстана по Ат-Башинскому каналу и 22 тыс. га – казахстанских – по Георгиевскому каналу. Кроме того, на этих каналах были позже построены гидроэлектростанции мощностью 400 и 1400 квт. В ходе строительства Чумышского гидроузла дорабатывалась «Схема ирригации энергетического использования водных ресурсов Чу и развития орошения в Чуйской долине для территории Киргизии и Казахстана».

Площадь орошения определялась схемой до 315 тыс. га без устройства серии водохранилищ, а при устройстве Орто-Токойского, Чумышского, Ташуткульского водохранилищ – до 568 тыс. га, в том числе 370 тыс. га на территории Кыргызстана, против 242 тыс. га, предусмотренных первоначально. В целом в 1928—1939 гг. в ирригационное строительство республики было вложено 112,3 млн. рублей государственных средств. Площадь орошаемых земель в 1939 г. составила 732 тыс. га1. Ирригационное строительство, благодаря принятым мерам, стало поистине народным движением. В апреле 1939 г. Ошский окружком поддержал инициативу тружеников Кара-Суйского района о постройке методом народной стройки оросительного канала, давно планировавшегося управлением водного хозяйства. Канал им. 1 Мая, сооруженный за 10 дней, стал первой народной скоростной ирригационной стройкой в республике.

В этом же году методом народной стройки были сооружены ирригационные объекты в бассейне реки Кара-Балты и Кара-Су, каналы «Жантай» во Фрунзенской области, «Гулян-Сай» и "Кызыл-Эмгек», – в Ошской, «Кайрат» – в Джалал-Абадской области и др.2 В феврале 1940 г. народной стройкой было объявлено сооружение двух водохранилищ в Сокулукском районе, в марте введен в строй 17-километровый канал им. Энгельса в Базар-Курганском районе, оросивший 1000 га пашни, затем канал им. VI сессии Верховного Совета СССР в Сузакском районе, оросивший 600 га и «Новооктябрьский» в Октябрьском районе. Труженики Араванского, Карасуйского и Ошского районов, вышедшие на строительство первой очереди Араванского канала, обязались проложить канал за 10 дней, а закончили за 8 дней.

Вторая очередь этого канала также была сооружена досрочно. Канал удлинился на 57 км. Воду получили 4,5 тыс. га новых земель, в том числе 2 тыс. га в Туя-Муюнской долине. В некогда пустовавшей степи образовалось 4 колхоза (им. Ленина, Сталина, XVIII партконференции и «Керкидан») в основном за счет перешедших на оседлость бывших кочевников высокогорных урочищ «Кичик-Алай», «Алайку» и «Кожокелен».

Подлинно всенародная борьба за расширение орошаемых массивов в республике позволила построить в 1939—1940 гг. 25 каналов общей протяженностью 295 км, оросить 16,5 тыс. га новых земель и повысить водообеспеченность на 20 тыс. га3. 16 марта 1940 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) принимают постановление «О строительстве Орто-Токойского водохранилища и Большого Чуйского канала», обеспечивающих прирост орошаемых земель на 70 тыс. га в Кыргызстане и на 10 тыс. га в Казахстане. 25 апреля СНК и ЦК ВКП(б) Киргизии принимают постановление, предусмотревшее большой круг хозяйственно-организационных и партийно-политических мероприятий по строительству указанных объектов с весны 1941 года.

Труженики республики, воодушевленные положительным опытом скоростной стройки, решили соорудить методами народной стройки Большой Чуйский канал (БЧК). Было предусмотрено, что колхозы будут принимать долевое участие в строительстве БЧК в размере до 50 процентов от стоимости всех работ. 10 мая закончилась разбивка трассы канала по участкам (всего 12 строительных участков, на 10 из которых работали кыргызстанцы, а на 2-х – казахстанцы). С этого дня на протяжении 140 километровой трассы канала закипела работа, превратившаяся в подлинный праздник труда. В среднем, каждый работающий, выполнял нормы почти на 160 процентов. За 40 рабочих дней (с 10 мая по 23 июня 1941 г.) годовой план строительства Большого Чуйского канала был выполнен на 39 процентов, а долевого участия – на 50,7.

В то же время самоотверженно трудились на строительстве Отуз-Адырского канала более 20 тыс., Араванского – 12, Наукатского – 13 тыс. колхозников, рабочих и служащих Юга республики. Однако не все из намеченного было построено, так как помешала самая разрушительная в истории человечества война. Все же площади поливных земель Кыргызстана к весне 1941 г. достигли 794 тыс. га, т.е. на 57 процентов превзошли уровень 1928 года. Однако расширение орошаемых земель серьезно отставало от быстрого роста населения в том числе и за счет миграции из других регионов республики. Если в 1926 г., по нашим подсчетам, на каждого жителя республики приходилось 0,63 га поливной земли, то в 1939 г. – 0,51.

Как видно, мероприятия, направленные на расширение орошаемых земель, в отличие от таких действий по переустройству аграрного сектора, как коллективизация, раскулачивание и др., почти всегда становились общенародным делом и проводились с огромным энтузиазмом масс. Главная причина здесь, на наш взгляд, в том, что эти преобразования не имели идеологической, классовой окраски; не противоречили, а в полной мере совпадали с жизненными интересами и потребностями всех слоев населения республики независимо от их классовых, национальных и других различий.

Совместный и самоотверженный труд на общее благо на стройках, на основе здоровой соревновательности, стал подлинной школой взаимопонимания, взаимоуважения и взаимопомощи.

Д.Д. Джунушалиев
Д.и.н., директор Института истории, чл. -корр. Национальной академии наук Кыргызской Республики

«Историческое пространство», 2007

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

SovietHistory » Советская история » Особенности аграрной политики в Кыргызстане в 20-30-х гг. ХХ века