Skip to main content

Миссия Раковского на Украине и германская дипломатия (май – октябрь 1918 г.)

.

Кнорре Д.К. — Младший научный сотрудник центра России, Украины и Белоруссии ИВИ РАН

Неустойчивое перемирие

С приходом к власти гетмана П.П. Скоропадского внутриполитический и социально-экономический курс Украины кардинально изменился. Несмотря на это, направление внешней политики осталось прежним – неукоснительное соблюдение Брестского мирного договора. Таковым было одно из главных требований, выдвинутых П.П. Скоропадскому начальником штаба немецких войск в Украине генералом В. Гренером перед тем, как дать согласие на государственный переворот.

3 марта 1918 г. в Бресте РСФСР признала независимость Украины и обязалась «немедленно заключить мир с Украинской Народной Республикой и признать мирный договор между этим государством и державами Четверного союза. Территория Украины незамедлительно очищается от русских войск и русской Красной гвардии. Россия прекращает всякую агитацию или пропаганду против правительства или общественных учреждений Украинской Народной Республики» [1. С. 122.]

Условие об очищении Украины российскими военными формированиями было выполнено, но переговоры начались лишь 23 мая. В Киев прибыла российская делегация во главе с Х.Г. Раковским. Украинскую сторону представлял член Государственного сената С.П. Шелухин. Советско-украинские переговоры охватили весь период правления гетмана П.П. Скоропадского.

12 июня было подписано прелиминарное мирное соглашение, согласно которому до завершения переговоров прекращались военные действия, восстанавливались железнодорожное сообщение, почтово-телеграфная связь, репатриация граждан, организовывались консульские службы.

Одной из центральных проблем стало определение государственных границ. Между Украиной и Россией в мае была установлена демаркационная зона от Рыльска до Суджи шириной 10 км, но «нейтральная» полоса не могла стать постоянной линией границы. Украинская сторона предлагала определить границы по этническому принципу. Однако Х.Г. Раковский настаивал на проведении плебисцита в каждом населенном пункте. После долгих дискуссий сторонам все-таки удалось добиться компромисса – в целом, утверждался этический принцип, а в отдельных спорных случаях допускался опрос населения под контролем специальных комиссий при условии освобождения этих местностей от военных сил. Вместе с тем, было принято решение о том, что вопросы, которые не могут быть решены в ходе переговоров, будут рассматривать международным судом.

Однако, кроме того, что были определены принципы определения границ, никаких конкретных действий по их установлению сделано не было.

Примечательно, что соглашение 12 июня было заключено в условиях агрессивных действий германской армии. Х.Г. Раковский сообщает в телеграмме наркому иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерину: «установленная немецким правительством демаркационная линия не соблюдается местными военными начальниками. 10 июня немцы перешли в наступление на фронте Валуйки ст. Жуковке [на] протяжении 100 верст» [2. Ф. 159. Оп. 2. Д. 8. Л. 8.]. В документе также отмечается, что немецкое командование отрицает факт установления демаркационной линии в этой местности: «Верховное командование прямо заявляет, что в случае дальнейших подобных неверных сведений относительно немецких мероприятий, оно будет поставлено перед вопросом, можно ли будет в дальнейшем поддерживать сношения с русской мирной делегацией» [Там же].

Германия не собиралась пускать российско-украинские переговоры «на самотек». Немцы активно участвовали в них, делегировав двух своих представителей – майора Фридриха Бринкмана из ставки Верховного командования Востока и графа Ханса фон Берхема из посольства Германии в Киеве, а также экономического и финансового экспертов Отто Видфельдта и Карла Мельхиора [3. С. 112]. Участие в заседаниях последних говорит о заинтересованности немецкой стороны в Советской России как в экономическом партнере.

30 мая германский посол в Киеве барон Мумм заявил украинской делегации, что «промедление в переговорах не в их интересах» [Цит.по 3. С. 113]. А 1 июня экономический советник рейха на Украине Отто Видфельдт составил меморандум для украинского правительства, суть которого заключалась в том, чтобы ограничить экономические обязательства, которые Киев мог взять перед Советской Россией. Кроме того, Украина обязывалась предоставить Германии и Австро-Венгрии часть того, что она могла получить от России на основе какого-либо соглашения.

Несмотря на заинтересованность в советско-украинских переговорах и советско-германском сотрудничестве в делах Украины, некоторые немецкие военные были решительно настроены против большевиков. Так, немецкий генерал-полковник Людендорф заверял министра иностранных дел Германии Пауля фон Гинце [4], что «германская армия может наступать в России и поставить у власти там новое правительство, которое будет опираться на народную поддержку» [Цит. по 3. С. 114]. Вместе с тем, немецкая дипломатия настаивала на сотрудничестве с советским правительством [См.3. С. 101-115]. Разногласия между немецким командованием и дипломатией относительно «российского» вопроса, а также поражения на Западном фронте, и, как следствие, общее ослабление Германии, не позволили Людендорфу добиться проведения новой военной кампании против Советской России.

В конце лета 1918 г. вмешательство Германии в российско-украинские переговоры заметно уменьшилось, немецкие представители перестали участвовать в заседаниях. Германия заняла позицию нейтрального, хотя и небеспристрастного наблюдателя.

Крымская проблема

Предметом острых разногласий между Россией, Украиной и Германией оставалось положение Крыма, обладавшего стратегической и военной значимостью для всех сторон. В результате немецкой оккупации весной 1918 г. на полуострове была свергнута Советская власть, Черноморский флот был частично захвачен немцами. Советское правительство отдало приказ о переводе оставшейся части флота в Новороссийск.  Однако немцы 11 мая потребовали возвращения флота в Севастополь, угрожая возобновлением наступления: «Радиограммой от 11-го мая Главнокомандующий германскими войсками на Восточном фронте сообщил Народному Комиссариату по Иностранным Делам требование о немедленном возвращении Черноморского флота в Севастополь, мотивируя это требование тем, что суда Черноморского флота неоднократно принимали участие в боях против германских войск на Украине и, прибавляя, что если это требование не будет исполнено, Главнокомандующий Восточным фронтом будет вынужден продолжать наступательные действия по побережью Черного моря против судов Черноморского флота, вышедших из Севастополя» [1. С. 294].

Наступление началось 9 июня, причем снова было выдвинуто требование о переводе кораблей из Новороссийска в Севастополь. В.И. Ленин пытался выиграть время, на словах соглашаясь с требованиями Германии: «Мы принимаем со своей стороны решительно все меры, чтобы добиться как перевода судов в Севастополь, так и прекращения военных действий или подобия их с нашей стороны. Повторяю: все возможное делается» [1. С. 360].

В конечном счете, не имея возможности противостоять немецкому наступлению, вместе с тем, не желая допустить позорной сдачи кораблей противнику, Советское правительство приняло решение затопить корабли. Однако экипажи части кораблей во главе с линкором «Воля» решили сдать корабли немцам и 17 июня вышли из порта Новороссийска в Севастополь. Командование оставшихся кораблей (эскадренные миноносцы «Керчь», «Лейтенант Шестаков», «Гаджибей») приступило к затоплению 18 июня в Цемесской бухте. На эсминце «Гаджибей» был поднят сигнал «Погибаю, но не сдаюсь».

В то же время, украинские войска, действовавшие под предводительством полковника П. Болбочана, после ультиматума немецкого генерала фон Коша были выведены с территории Крыма.

17 июня 1918 г. в Крыму с согласия немецкого командования было сформировано марионеточное правительство генерала М.А. Сулькевича, который декларировал самостоятельность полуострова.

В советской историографии создание Крымского краевого правительства датируется 25 июня 1918 г. [5. С. 313]. Однако в современных работах украинских историков указывается дата 17 июня [6. С. 521]. Кроме того, новые архивные материалы также указывают на более раннюю дату. Так, Х.Г. Раковский в телеграмме Г.В. Чичерину от 20 июня 1918 г. упоминает о том, что в Крыму сформировано «новое правительство под предводительством генерала Сулькевича»[2. Ф. 159. Оп. 2. Д. 8. Л.11]. Это дает основание использовать последнюю дату – 17 июня.

Изъяв полуостров как у Советской России, так и у самостийной Украины, немцы не спешили с определением государственной принадлежности Крыма. В телеграмме Г.В. Чичерину от 19 июня Х.Г. Раковский сообщает: «Сегодня до открытия заседания меня пригласили в отдельную комнату немецкие делегаты на Мирной конференции граф Беркен и майор Брингман. Первый высказал мнение, что ввиду неопределенности вопроса о Крыме следовало бы его оставить последним, прибавив, что это он выражает как совет. Я возразил, что согласно ноте Мирбаха вопрос о Крыме должен рассматриваться на Киевской конференции. Беркен заметил, что он не говорит как уполномоченный, а только для облегчения наших переговоров. Очевидно, затеивается какая-то интрига вокруг Крыма, тем более, что там теперь новое правительство под предводительством генерала Сулькевича. Вчера же вне заседания украинский член делегации мне передал, что немцы хотят Крым для себя» [2. Ф. 159. Оп. 2. Д. 8. Л.11]. Однако непосредственный захват немцами полуострова означал бы явное нарушение Брестского мирного договора. На данном этапе Германии был гораздо более выгоден «независимый» Крым во главе со своим ставленником наподобие Скоропадского. Это позволяло «легально» распространять свое влияние на полуострове, откладывая вопрос о его статусе до окончания Мировой войны.

Вместе с тем, на стратегически важную территорию претендовала также и Украина. В середине августа гетманское правительство, желая показать полную зависимость экономики Крыма от Украины, применило к полуострову жесткую экономическую блокаду.

В этом украино-крымском конфликте Скоропадский проявил некоторую строптивость, действуя вразрез с германской политикой. Но в сложившихся условиях Украина была важнее для Германии, чем Крым. О.С. Федюшин пишет: «Мумм встретился с Дорошенко, министром иностранных дел. Он обсудил с ним продовольственный дефицит в Крыму, пытался его убедить, что продолжение блокады не в самых лучших интересах Германии или Украины. По словам Мумма, германские власти предпочитают полюбовное разрешение разногласий между двумя правительствами и уже заставили генерала Сулькевича признать необходимость сотрудничества в этом вопросе» [3. С. 137]. Как бы то ни было, через месяц после установления блокады Крымское правительство сообщило о своем согласии начать переговоры о формах государственного объединения с Украиной. Такое спокойное отношение Германии к инициативам Украины могло объясняться тем, что экономически Крым не имел большого значения для рейха, а с точки зрения военных и стратегических соображений, слияние полуострова с союзной Германии Украиной не могло помешать немецким планам. В то же время ситуация развивалась быстрее, чем могли вестись украино-крымские переговоры.

Дон и Кубань

Еще одним камнем преткновения стали взаимоотношения Украины с Доном и Кубанью. Украинская дипломатия признавала право отдельных частей распавшейся Российской Империи на самоопределение и суверенитет. Так, 7 августа в Киеве было подписано предварительное соглашение между Украинской Державой и Всевеликим Войском Донским, в результате чего устанавливались границы между ними. Днем позже был подписан договор об урегулировании взаимных отношений. За Доном признавалось право на Таганрогский округ. В свою очередь советская делегация, которая не признавала новое государственное образование, 10 сентября выпустила декларацию о том, что все территории бывшей Российской империи составляют часть РСФСР за исключением тех, что были отделены по Брестскому договору.

Но практически добиваться осуществления этих прав от Германии РСФСР не могла, так как немцы занимали не всю территорию Дона, а только Ростов, Таганрог и часть Донбасса. Дон и Кубань были заняты казачьими и белыми формированиями. Атаман войска Донского П.Н. Краснов был ставленником Германии, но формально Германия не отвечала за его действия. Поэтому решение практических вопросов, связанных с доном и Кубанью, можно было отложить до того, как Красная армия сможет нанести поражение белоказакам. В начале августа Х.Г. Раковский писал Г.В. Чичерину: «даже если наши контрагенты согласятся очистить Таганрог и Ростов и передать нам обе железные линии, это не может иметь реального значения, пока не будет восстановлена наша власть в Донской области и в Кубани, а также в Ставропольской и других губерниях. Нам удержать Ростов, если Краснов остается в Новочеркасске, будет чрезвычайно трудно при теперешнем положении. С другой стороны, если не будем хозяевами в Кубани и Донской области, нам нечего будет и перевозить по железным дорогам, тем более, если Донецкий бассейн останется до заключения мира в руках наших контрагентов. Владение этих двух городов и принадлежащие железные дороги могут получить реальное значение  при исполнении других условий» [2. Ф. 159. Оп. 2. Д. 8. Л. 15]. В этих условиях советская делегация лишь в общей форме требовала не поддерживать «сепаратистские стремления и Краснова в частности» [Там же]. Однако немецкая сторона уклончиво отвечала, что отделение той или иной области есть внутреннее дело России, что оно происходит на основании провозглашенного РСФСР самоопределения народов, а Германия лишь определяет «отношение к совершившимся фактам помимо их вмешательства» [Там же].

Х.Г. Раковский в письме Г.В. Чичерину высказывал мысль о том, что предложив Германии дополнительные уступки, можно заинтересовать ее в поддержке РСФСР в гражданской войне: «я думаю, что есть такие формы обязательств, исключающие военный союз, которые помогли бы нам ликвидировать [противника – Д.К.] быстро в Донской области и в Кубани и использовать имеющиеся там наши военные силы» [Там же]. Х.Г. Раковский не конкретизирует, какие обязательства он имеет в виду. Однако очевидно, что пока Германия совсем не заинтересована, чтобы помогать большевикам против белых.

Германия поставляла вооружение Донской армии. К середине июля было сформировано около 30 полков, что позволило Краснову перейти в наступление и к середине августа занять всю Донскую область, кроме части Сальского округа, и развернуть наступление на Царицын и Воронеж.

Миссия Раковского, не имея возможности пока повлиять на сотрудничество немцев и Краснова, надеялась на рост разногласий в белом движении, которые позволят изменить отношение немцев к Краснову: «Сегодня вечером совершенно случайно я имел разговор с подлинным полукрасновцем, который принес мне интересный материал для нашей границы, он уверяет, что в войсковом круге, который собирается 15 августа, по всей видимости, победят кадеты, и так как у них более или менее определенная союзническая ориентация, вся работа германцев создать из Краснова свою опору пропадет даром. Это следует сообщить Гельфериху [7]» [2. Ф. 159. Оп. 2. Д. 8. Л. 14]. Однако эти надежды не оправдались, потому что перед лицом большевистской угрозы кадеты были готовы на время забыть о совеем антигерманизме.

Агенты мировой революции

Украинские историки считают, что под видом мирных переговоров миссия Раковского занималась и «подрывной» работой: «Российская сторона, сознательно тормозя переговоры, использовала пребывание своей делегации на территории Украины для реанимации большевизма и развертывания подрывной деятельности. Большевики не могли смириться с потерей Украины. Ленин еще в мае определил гетманский переворот как реставрацию буржуазно-помещичьего монархизма, что создавало идейные основания к борьбе с украинским правительством» [6. С. 520]. Однако основная работа по поддержке революционного движения на Украине велась все же не Раковским, а соответствующими советскими структурами, базировавшимися на территории РСФСР, а также большевистским подпольем в регионах Украины. В августе большевики предприняли попытку поднять восстание крестьян Черниговщины, но нет сведений о том, что в эти действия был вовлечен Раковский и его сотрудники. Лишь осенью 1918 г., когда режим Скоропадского трещал по швам, руководители советской делегации Х.Г. Раковский и Д.З. Мануильский вступили в тайные переговоры с В.К. Винниченко (на тот момент – глава Украинского Национального союза). Это дало националистам – противникам Скоропадского надежду на возможность сохранения нормальных отношений с РСФСР в случае их прихода к власти.

Ставшее очевидным поражение Германии и Австро-Венгрии в Мировой войне изменило отношение российского руководства к переговорам с Украиной. Теперь Германия уже не могла угрожать России силой, а Украина самостоятельной силой не обладала. В начале октября по инициативе российской стороны переговоры прекратились, большевики готовились к силовой схватке за Украину после неизбежного ухода оттуда немцев.

Миссия Х.Г. Раковского не ставила перед собой задачу заложить прочные и длительные межгосударственные отношения России и Украины. Брестский мир воспринимался российским руководством как временная передышка, империалистические оковы, которые предстоит сбросить при первой возможности.  Украинская государственность – и УНР, и гетманат, считалась марионеточной и не имеющей самостоятельного значения. Поэтому задачей дипломатии было выигрывать время, сдерживать германскую агрессию, маневрировать, собирать информацию.

Понимая, что большевики все же попытаются развернуть революционную борьбу на Украине и в стратегически важных районах Причерноморья, немцы не воспринимали Советскую Россию как надежного партнера. Если они и шли на какие-то уступки, то это было скорее отвлекающим маневром для дальнейшего распространения влияния Германии в регионе. Обе стороны понимали, что между большевистской Россией и кайзеровской Германией не может быть долгосрочных союзнических отношений, потому что большевики не являются и не станут сателлитами Германии. Поражение Германии в Мировой войне приближало Россию к освобождению от оков Брестского мира, а гетманат – к потере своей главной поры. Миссия Раковского, таким образом, была исчерпана, и вскоре советский посланник превратится в коммунистического руководителя Украины.

Статья опубликована в журнале «Историческое пространство. Проблемы истории стран СНГ», 2011 г. http://www.soviethistory.ru/histspace/

  1. Документы Внешней Политики СССР. Т.1. 7 ноября 1917 – 31 декабря 1918 г. М., 1957.
  2. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
  3. Федюшин О.С. Украинская революция. 1917–1918. М., 2007. С. 112. В предисловии к книге автор пишет, что опирается в своей работе на архивные материалы МИД Германии и
  4. Австро-Венгрии. Вместе с тем, автор не приводит ссылки на них в тексте монографии, цитируя документы. Однако ввиду наличия в этой книге важных материалов, содержание которых не противоречит известным нам документам, мы все же будем использовать их в этой статье.
  5. Гинце, Пауль. Министр иностранных дел Германии с 9 июля 1918 г. до начала октября 1918 г.
  6. Энциклопедия «Гражданская война и военная интервенция в СССР». М., 1987.
  7. История Украины. Научно-популярные очерки. М., 2008.
  8. Гельферих, Карл — летом 1918 г. дипломатический представитель Германии при правительстве РСФСР
Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

SovietHistory » Советская история » Миссия Раковского на Украине и германская дипломатия (май – октябрь 1918 г.)