Skip to main content

Мировой революционный подъем и Коминтерн

.
Российская революция стала не только детищем мировых потрясений 1914—1923 гг., но и их важнейшим фактором. В советской историографии было даже принято считать подъем революционного движения 1918—1923 гг. прямым следствием «Великого Октября», что все же является преувеличением. Причиной этого подъема является дестабилизация мировой социально-экономической и социально-политической систем в результате Первой мировой войны. Поражение в войне и вызванное ей разорение привело к распаду Российской, Австро-Венгерской и Османской империй, что вызвало серию национальных революций в Европе.
В Вене власть захватили социал-демократы. Австрия превратилась в небольшую германоязычную республику. Временным национальным собранием Чехии и Словакии была провозглашена республика Чехословакия, президентом которой стал социал-демократ Т. Масарик. В Венгрии была провозглашена республика. Социально-экономическая дестабилизация привела к тому, что социальные потрясения охватили десятки стран, в том числе и те, где роль коммунистов в событиях была минимальна.
 Революционные выступления затронули и страны, относившиеся к лагерю победителей. В сентябре 1920 г. итальянские рабочие начали всеобщую стачку и захватили предприятия. Более того, на некоторых заводах трудящиеся смогли наладить производство без капиталистов, то есть сделать шаг к социализму. Но все же движение было плохо организовано, социал-демократы не поддержали его. После уступок со стороны предпринимателей рабочие вернули им фабрики.
Волна выступлений против империализма охватила колонии и полуколонии — Индию, Китай, Афганистан, Египет, Корею и др. Широчайший охват выступлений позволяет говорить о мировом революционном подъеме или даже мировой революции (но не в смысле мирового крушения капитализма, как этот процесс виделся коммунистам). Несмотря на то, что Российская революция не была причиной мирового революционного подъема, она очевидно способствовала его углублению. Союзники российских революционеров действовали в Германии и Венгрии, Советская Россия поддерживала национально-освободительную борьбу в Афганистане и Монголии. При этом необходимо учитывать, что социальная революция в Венгрии была прямо связана с расчетом венгерской элиты на помощь Советской России в борьбе с Антантой за пересмотр итогов Первой мировой войны, а Германская революция, вызванная поражением в этой войне, в случае успеха коммунистов могла выдвинуть германских товарищей Ленина на первые роли в Коммунистическом интернационале и даже изменить характер коммунистического движения (известна критика Р. Люксембург Ленина за отступления от демократических принципов и мнение Ленина о том, что эти отступления вызваны отсталостью России и отсутствием помощи со стороны более культурного германского пролетариата).
Сопротивление разрастанию коммунистического движения также носило интернациональный характер. В 1918—1919 гг. в портах России и Украины высаживались интервенты Антанты; находившиеся под влиянием умеренно-социалистических лидеров чехо-словацкие легионеры стали костяком армии Комуча, их соотечественники на родине отбивались от натиска венгерской красной армии, пытавшейся восстановить прежние границы венгерского государства, включавшего Словакию, а сама Венгерская советская республика пала под ударами румынской армии, которая смогла осуществить свое наступление лишь потому, что из-за мятежа Григорьева был сорван поход красной армии из Украины в Бессарабию. Таким образом, Российская революция все время развивалась в мировом контексте, и ее перипетии зависели от «сводок с фронтов социальных битв» в других странах.
 Стратегия большевизма до 1923 г. была основана на ожидании скорейшей «мировой революции», понимаемой как разрушение капитализма или во всяком случае распространения советской власти по крайней мере на Германию как ключевую позицию в Европе. Из этого исходили лидеры большевиков при захвате власти в крестьянской стране (то есть не приспособленной к строительству социализма по Марксу). Советская революция в России нуждалась в поддержке радикальных социалистов (коммунистов) Европы и антиимпериалистических движений Азии. Большевики не могли рассчитывать на помощь большинства социал-демократов, которых воспринимали как союзников буржуазии, контрреволюционных сил. В России большевики вели войну с социалистами.
Уже Первая мировая война показала, что «хождение во власть» социалистов чревато забвением провозглашенных принципов и целей политической деятельности марксизма. Ради спасения существующего строя от внешней агрессии и послевоенных социальных потрясений правые социал-демократы были готовы сплотиться вокруг буржуазного государства, в их политике национально-государственные интересы возобладали над классовыми. Понимание невозможности создания пролетарской власти в условиях, когда капитализм не исчерпал своего потенциала, заставило большинство социал-демократов даже такой развитой страны, как Германия, встать на сторону буржуазного государства и не только войти в правительство, но и возглавить борьбу с революционным движением.
Ощущая себя в эпицентре мировой революции, большевики поддерживали формирование коммунистических партий в Европе. Однако этот процесс разворачивался не только из Москвы, но из каждой страны, где в 1919—1923 гг. возникали влиятельные компартии. В марте 1919 г. он привел к основанию Коммунистического интернационала (Коминтерна). На момент своего провозглашения 4 марта 1919 г. Коммунистический интернационал еще не был реальностью. Первый конгресс провозгласил скорее декларацию о намерениях, которая, впрочем, стала быстро продвигаться к реальности в связи с новыми революционными событиями в Венгрии и Германии. Значительную часть делегатов Первого конгресса составляли члены возникшей еще в мае 1918 г. Федерации иностранных групп — бывшие военнопленные, оказавшиеся в России и теперь представлявшие не столько партии, сколько инициативные группы по их созданию.
Однако уже на Первом Конгрессе прозвучали и первые сомнения западных коммунистов, связанные с перспективой большевизации коммунистического проекта. Представитель КПГ Г. Эберлейн возражал против немедленного провозглашения Коминтерна, ссылаясь на формальные обстоятельства – сначала нужно выработать проекты основных документов. Как отмечают К. Макдермот и Д. Агню, «Публичные высказывания Эберлейна однако не передавали сути того беспокойства, которое испытывали германские коммунисты. Незадолго до своей смерти Роза Люксембург намекнула, что преждевременно созданный в Москве Интернационал неизбежно окажется под влиянием большевиков. Она предупредила руководство германской компартии, что такой Коминтерн будет «русской Kramerei» (лавочкой), с которой мы будем не способны справиться. Мы погибнем с ним» .
Ленин был согласен с тем, что идеология Коминтерна должна формироваться на основе синтеза большевизма и спартакизма . Однако такая постановка вопроса имела одну перспективу – германские коммунисты должны были победить в Германии. Однако этого не произошло, Советская Россия превратилась в главный очаг и оплот коммунистического проекта. В итоге западные коммунисты постепенно либо приняли и поддержали большевизацию, то есть все более авторитарный режим в международном коммунистическом движении, либо оказались за бортом Коминтерна. Первоначально Коминтерн стремительно расширялся, чему способствовала и радикализация социальной ситуации в Европе, и кризис социал-демократии.
Левые социалисты стремились создать новое объединение, ориентированное на решительный разрыв с капитализмом. К Коминтерну присоединились Итальянская социалистическая партия, Норвежская рабочая партия, левые социал-демократы Швеции, Французская социалистическая партия, НСДПГ и др. Этот процесс расширения сопровождался размежеванием с правыми социал-демократами в каждом случае, когда за левыми шло большинство или меньшинство той или иной партии. Но левые социал-демократы в значительной своей массе оставались не большевиками. Поэтому унификация рядов, организационных принципов и идеологии Коминтерна в условиях спада революционной волны вела к падению численности компартий, когда левые социалисты отторгались от них.
«Идея немедленного революционного штурма, «последнего и решительного боя» требовала разрыва не только с «агентами империализма», но и с «лакеями». То, что это чревато для коммунистов самоизоляцией от рабочих масс, было осознано лишь много позднее» , — считает историк Я.С. Драбкин. Пока «на штурм» шли широкие массы рабочих и лево-радикальной интеллигенции, лидеры Коминтерна пытались ковать железо пока горячо и формировать управляемую из единого центра унифицированную политическую армию. Решающий шаг в этом направлении был сделан уже на II конгрессе Коминтерна 19 июля – 7 августа 1920 г., который принял устав и 21 условие вступления в Коминтерн, призванные по сути сделать партии однотипными и жестко отделенными от социал-демократии. В результате Коминтерн окончательно превратился в международную партию, управляемую Исполкомом Коминтерна, а точнее — его центральными органами.
Сами эти органы быстро превратились на деле в одно из подразделений Российской компартии большевиков. В уставе Коминтерна говорилось, что он «обязуется всеми силами поддерживать каждую советскую республику, где бы она не создавалась» . Но после принятия устава советские республики создавались только на территории бывшей Российской империи. В 1922 г. они создали СССР. Коминтерн, таким образом, стал организацией сторонников СССР и распространения советского опыта на весь мир. Они могли иметь собственное мнение по вопросам национальной политики и тактики своих партий (хотя для этого собственного мнения с каждым годом оставалось все меньше места), но должны были подчиняться стратегическим решениям ИККИ, которое в свою очередь определялось решениями, которые принимались структурами ВКП(б).
Во время II конгресса Коминтерна Красная армия наступала на Варшаву. Коммунистов снизу доверху охватил энтузиазм. Казалось, что через Польшу можно «прощупать штыком» Европу, ворваться в Германию. Этот взгляд не просто игнорировал реальное соотношение военных сил в Европе, но вообще подменял революционную стратегию военной. Крах «похода на запад» под Варшавой в августе 1920 г., волна крестьянских восстаний 1920—1921 гг. в России, Кронштадтское выступление в марте 1921 г. и одновременный провал мартовского выступления КПГ, привел к переходу лидеров РКП(б) и Коминтерна к более умеренной стратегии.
В России это выразилось в переходе к НЭПу, а в Коминтерне – в решениях его III Конгресса (22 июня – 12 июля 1921 г.), осудившего левизну и констатировавшего, что мировая революция – это длительный процесс. Приток партий и лево-социалистического актива времен 1919—1920 гг. после II Конгресса сменился оттоком, который после стабилизации капиталистической системы в 1924 г. и чисток инакомыслящих превратил большинство компартий (кроме германской и китайской) в маловлиятельные политические секты. Возрождение Коминтерна начнется только в 30-е гг. в связи с началом мирового экономического кризиса и новой политикой Народного фронта.
А. Шубин
Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

SovietHistory » Социализм » Мировой революционный подъем и Коминтерн