Skip to main content

Мюнхенский сговор и гражданская война в Испании

 Умиротворение, невмешательство и «непредсказуемый» Сталин
 Политика умиротворения, венцом которой стал Мюнхен, сначала была «апробирована» в Испании в виде политики «невмешательства». Разумеется, «невмешательство» образца 1936—1937 гг. и Мюнхен – разные стадии этого процесса, но ситуация 1938 года не может быть понята без учета обеих ее важнейших составляющих – центрально-европейского очага напряженности и гражданской войны в Испании. Ситуация в Испании является при этом индикатором, который может многое объяснить в мотивах действующих лиц этой страницы истории.
Длящаяся в Испании гражданская война воздействовала на ситуацию в Европе как болезнь, к которой привыкают. Ощущение драматической борьбы и многообразных угроз, связанных с войной, в 1938 г. уже притупилось. Германия выполнила свою задачу 1936—1937 гг., привязав к себе Италию. Британское руководство начинало ощущать, что Испания уже не выполняет роль отвлекающего фактора для Германии и Италии. Франция колебалась между двумя угрозами – образования прогерманского режима в тылу и, с другой стороны, втягивания в войну с Германией из-за Испании. Угроза революционных искр, разлетающихся из испанского чага, стала не столь актуальна после падения радикального правительства Ф. Ларго Кабальеро. Зато более умеренное правительство Х. Негрина имело (и не без оснований) репутацию прокоммунистического, что ставило в повестку дня появление на западе Европы советского плацдарма по модели, предвосхищающей «народные демократии» 40-х гг.
 В этих условиях перед дипломатией Великобритании и Франции встала альтернатива: поддерживать конфликт в равновесии или открыто поддержать Франко, чтобы сделать его режим из профашистского нейтральным в возможном мировом конфликте. Известным переломом в позиции Великобритании стала отставка 20 февраля 1938 г. министра иностранных дел Э. Идена, придерживавшегося классической позиции невмешательства, то есть осторожного сдерживания фашистского вмешательства в Испании. Его сменил один из адептов умиротворения Э. Галифакс. После этого Н. Чемберлен развязал себе руки в деле масштабных уступок Германии, включая и «сдачу» Испанской республики.
 Однако результаты перемен в Лондоне не могли сразу проявиться на Пиренеях. Дело в том, что для Франко и Муссолини было принципиально важно перекрыть морские пути поступления помощи Республике, и в этой своей борьбе они зашли слишком далеко, потопив в апреле британские суда. После этого британский представитель был отозван из Бургоса. Скандал достиг таких масштабов, что возникла «угроза» возвращения Идена. Чтобы сохранить лицо, Чемберлену пришлось выжидать. Только в июле Франко обратился к Чемберлену с заискивающим письмом, после которого Лондон счел конфликт исчерпанным, и смог повернуться лицом к Бургосу .
Переход от «невмешательства» к более радикальной фазе «умиротворения» нес прямую угрозу не только Испанской республике, но и СССР, при чем далеко не только на испанском направлении.
В 1936 г. Испания для СССР была важнейшим направлением европейской политики, но в условиях нарастающих угроз и ограниченных ресурсов Советского Союза это не могло продолжаться вечно. Отношение Сталина к Испанской республике нередко связывают с его капризным характером, ставя этот волюнтаристский фактор на первое место наряду с более рациональными мотивами советского лидера. Так, Ю. Рыбалкин утверждает: «Позиция Сталина в отношении Испанской республики была непредсказуемой и менялась в зависимости от его настроения, обстановки на фронтах Пиренейского полуострова и международной арене. Постепенно интерес Сталина к стране «Х» пропал, наоборот, возникло неприятие. С середины 1937 г. на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б) чаще стали обсуждать вопросы помощи не Испании, а Монголии и Китаю (страна «Z»). А также проблемы борьбы с «антигосударственными элементами» внутри страны. Перемены в настроении Сталина сказались на объемах и интенсивности военных поставок Республике» . Но, как мы увидим, «непредсказуемая» политика Сталина была вполне объяснимой, особенно если рассматривать ее в контексте сложной европейской дипломатической борьбы этого периода (впрочем, и повышенное внимание к Китаю было вызвано не переменчивым настроением вождя, а реально начавшейся в этом регионе войной у границ СССР).
 Аншлюсс, Арагон и поставки в Испанию
События в Испании и в центральной Европе развивались параллельно, и именно так мы должны их рассматривать. 10-11 марта был осуществлен Аншлюсс Австрии, приковавший к себе внимание мировых держав. За день до этого, 9 марта 1938 г. Франко начал наступление в Арагоне. Он сосредоточил под командованием Ф. Давилы более 200 тыс. солдат, 250 танков, до 700 самолетов против 200 тыс. солдат, 300 орудий, 100 танков и ок. 100 самолетов у республиканцев под общим командованием В. Рохо. Республиканцы были деморализованы поражением под Теруэлем, разгромом анархо-синдикалистов и «троцкистов», державших на себе этот фланг с 1936 г. Без труда вернув Бельчите, франкисты ворвались в Каспе. Затем от Уэски франкисты стали продвигаться к французской границе и в Каталонию.
Остатки армии, развернутой против Теруэля, были переброшены в районы прорыва, но остановить наступление Франко не могли. Листер и Эль Кампесино постепенно откатывались на восток. 13 марта к власти во Франции вернулся Л. Блюм – сторонник политики «невмешательства» в ее изначальном смысле. Столкнувшись с тем, что равновесие в Испании нарушено в пользу франкистов, 17 марта он открыл границу для скопившихся на юге Франции грузов, предназначенных республиканцам (фактически они просачивались уже с октября 1937 г., но теперь помощь пошла быстрее). Эта мера оказалась запоздалой. 15 апреля франкисты вышли к Средиземному морю южнее Эбро, отрезав таким образом центральную территорию республики от Каталонии и Франции на суше (сообщение по воздуху и морю сохранялось).
 Перед Франко встала альтернатива – продолжить наступление против Каталонии с шансом захватить промышленную базу республики, или попытаться взять фактическую столицу республики Валенсию. Он избрал второй вариант, но наступление на юг выдохлость к началу мая.
Существует мнение, что Франко мог закончить войну уже в мае, повернув на «беззащитную» Каталонию . Однако, столь однозначное суждение сомнительно. Даже если допустить, что Каталония пала бы к ногам уже выдыхающейся армии франкистов в мае, война не закончилась бы немедленно. Ведь после реального падения Каталонии в январе-феврале 1939 г. республика располагала некоторым ресурсом сопротивления (ее падение было ускорено мятежом Касадо). Тем более это относится к середине 1938 г. К тому же Франко не мог не учитывать опасности удара в тыл республиканцев от Валенсии.
Так или иначе, Республиканская зона была рассечена надвое. После этого поражения начинается период, когда республиканские заявки на советские поставки удовлетворяются медленно или не удовлетворяются вовсе. Этот период длится с апреля до ноября—декабря 1938 г., когда Сталин, по выражению Ю. Рыбалкина, «сменил гнев на милость» . Впрочем, это не значит, что в апреле-ноябре 1938 г. «операция Х» замораживается полностью, хотя с марта 1938 г. проводится в кредит (в августе Испания гасит задолженность перед СССР, что, впрочем, привело к исчерпанию золотого запаса, ранее вывезенного в СССР) . Однако факт спада помощи в апреле-ноябре 1938 г. нуждается в более определенном объяснении, чем переменчивое настроение Сталина.
Характерно, что, несмотря на падение Блюма в апреле, правительство будущего «мюнхенца» Э. Даладье продолжает проталкивать советские вооружения через границу до 13 июня. То есть до этого момента новые поставки не имеют смысла, ибо становится очевидно – французы вот-вот снова закроют границу, когда переправят то, что накопилось. Относительная «пауза» в советских поставках фактически сужается до июля—ноября 1938 г., и связана как с позицией Франции, так и с другими обстоятельствами, лежащими в стороне от Испании. Уже в апреле, после Аншлюсса, Сталин должен был выжидать, пока не станет ясно, какое направление Гитлер выберет для дальнейшей экспансии.
 В разгар Арагонской операции, 30 марта подал в отставку главный на тот момент «пораженец», сторонник скорейших мирных переговоров министр обороны республики И. Прието. Однако его дело не пропало, и 1 мая Х. Негрин выступил с речью, в которой прозвучали мирные инициативы. Эту речь, как и дальнейшие инициативы подобного рода, Франко оставил без ответа. Он видел, что время работает на него. Так было всегда, кроме короткого периода Чехословацкого кризиса.
Эбро и Чехословакия
 Перегруппировавшись и получив некоторую помощь в июне 1938 г., республиканцы попытались взять реванш. 24 июля армия под командованием Модесто общей численностью ок. 100 тыс. бойцов приступила к форсированию Эбро, чтобы восстановить связь с Каталонией. К 2 августа республиканцы сумели захватить лишь небольшой плацдарм, вокруг которого развернулась ожесточенное сражение, длившееся до 14 ноября. Несмотря на то, что битва на Эбро была позиционной, она требовала от обеих сторон огромного напряжения сил. Это касалось и союзника Франко Муссолини, который, уже в августе ощутил, что фашисты в Испании находятся на пределе своих возможностей. Муссолини, недовольный пассивностью действий Франко, сказал Чиано: «Запиши в своем дневнике, что сегодня, 29 августа, я предсказываю поражение Франко… Красные – это бойцы, а Франко – нет» .
В этих условиях помощь СССР Республике была бы как нельзя кстати, но не будем забывать, что в значительной степени она уже была оказана, и на Эбро действовало оружие, переправленное через французскую границу в апреле-июне. Уже в августе стало ясно, что республиканское наступление выдохлось, и дальнейшее сражение является моделью Первой мировой войны, борьбой на истощение. В то же время произошло резкое ужесточение пограничного режима, связанное с мюнхенским дрейфом политики Даладье. И, наконец, оружие было нужно самому Сталину – он начинал игру с Чехословакией, куда более перспективную, чем зашедшее в тупик испанское противостояние. Именно вовлеченность СССР в Чехословацкие дела является важнейшим объяснением тайм аута, который Сталин взял в Испании. Исход Чехословацкого кризиса автоматически повлиял бы и на ситуацию в Испании. В известном смысле она в это время и решалась в центре Европы.
В случае военного конфликта между Великобританией, Францией, Германией и Италией стороны испанского конфликта автоматически превратились бы в участников большой войны. Это значит, что французы могли послать войска в Каталонию, что резко ухудшило бы положение Франко. В сентябре 1938 г. мир висел на волоске. Гитлер угрожал войной Чехословакии. Великобритания и Франция были связаны с ней союзническими обязательствами. СССР выражал готовность помочь Чехословакии. Если бы СССР, Франция и Великобритания стали бы военными союзниками, политика невмешательства немедленно умерла бы.
12 сентября поверенный в делах при Франко докладывал в Берлин, что в Бургосе считают: европейская война сделает невозможной победу над Республикой. Франко приступил к срочному строительству укреплений на границах с Францией в Пиренеях и в Марокко. Гитлер держал Франко в неведении относительно своих планов, что вызывало нервную реакцию со стороны испанского союзника, интересы которого не принимались в расчет. Более того, Франко сообщил в Лондон, что в случае начала войны он сохранит нейтралитет . Информация об этом вызвала недовольство фюрера и дуче и обещание Даладье не трогать Испанию в случае войны . Но это – до войны. А в случае реальной войны отношение Франции к фашистскому режиму в своем тылу вряд ли осталось бы столь же благожелательным. Тем более, что в случае начала войны из-за Чехословакии пришлось бы договариваться с СССР, и Франко был бы хорошей жертвой. В лучшем для него случае Франция и СССР согласились бы на создание нейтральной Испании на основе компромисса.
 Мюнхен и Мадрид
22 сентября переговоры Гитлера и Чемберлена в Годесберге не удались . 25 сентября Чемберлен встретился с французским генералом Гамеленом, который проинформировал британского премьера: 35 дивизий чехословаков могут в Судетах сдержать 40 немецких, а когда несколько десятков французских дивизий прорвут немецкие заслоны на недостроенной линии Зигфрида.
Правда, за это придется заплатить французской кровью, которой и так немало было пролито на полях Первой мировой войны. Очевидно, что если союзникам не удастся снискать побед на линии Зигфрида, то получить лавры победителей на второстепенном испанском фронте (с помощью республиканских войск) будет весьма соблазнительно. Для Франко ситуация вокруг Чехословакии стала вопросом жизни и смерти.
Но Чемберлен делал все, чтобы избежать войны между Великобританией и Германией. Его имя было связано с линией мира, а война вела к непредсказуемым последствиям, революционной перестройке Версальской системы в какую-то новую, возможное вмешательство других стран, включая СССР. В случае большой войны СССР мог бы открыто послать войска на испанский плацдарм. Этого английские консерваторы не желали.
26 сентября Чемберлен вынужден был предупредить Гитлера — если он вторгнется в Чехословакию, Франция и Великобритания объявят Германии войну. В ответ в своей очередной речи Гитлер разразился проклятьями в адрес Чехословакии и не оставил сомнений у мира — фюрер Германии готов к нападению. Несмотря на крайнее возбуждение, Гитлер не забыл поблагодарить Чемберлена за миротворческие усилия и напомнить, что если чехи отдадут Судеты, им ничего более не будет угрожать: «нам не нужны чехи». И вообще, «это мое последнее территориальное притязание к Европе» .
Укрепления в Судетах заняли около 800 тысяч чехословацких солдат. У немцев было примерно столько же, но на двух фронтах. Однако чехословаки не верили, что у них есть шансы при борьбе один на один. В Англии с ужасом ждали удара немецкой авиации. Из Лондона, готовившегося к бомбардировкам, эвакуировали детей. Казалось, ничто не может остановить большой европейской войны. Но нет пределов искусству миротворцев.
Войска Франции, Германии и Чехословакии занимали позиции вдоль границы. Венгрия и Польша надеялись на свой кусок Чехословакии. Но Румыния и Югославия предостерегли Венгрию от вмешательства, а Италия и не думала о мобилизации. Британский флот готовился к выходу в море, готовясь блокировать германское побережье. Красная армия не могла пройти в Чехословакию через территорию Польши и Румынии, но авиация готовилась к перебазированию на чешские аэродромы . Испания с удовольствием предоставила бы советскому флоту свою территорию для действий против Италии, если бы согласие на проход в Средиземное море дала бы Турция.
Как не подсчитывай соотношение сил, «1 октября 1938 года Германия была не готова вести войну против Чехословакии, Англии и Франции одновременно, не говоря уже о России. Развязав войну, Германия быстро бы ее проиграла, и это стало бы концом для Гитлера и третьего рейха» .
Чемберлен не оставлял надежд спасти мир. Мотивы западной политической элиты, стремившейся к компромиссу с нацизмом, Чемберлен изложил в своей речи вечером 27 сентября: «Страшно, невероятно, немыслимо! Мы роем траншеи… здесь… из-за спора, разгоревшегося в далекой стране между людьми, о которых мы ничего не знаем…» Полезно больше знать о людях, судьбы которых берешься решать. Еще раньше «великие люди» пытались решать судьбы Испании, тоже не понимая, какие силы столкнулись на ее земле.
Отвечая Гитлеру, Чемберлен заявил: «Я не поверю, что из-за задержки на несколько дней решения давно возникшей проблемы вы возьмете на себя ответственность начать мировую войну, которая может привести к гибели цивилизации» . Даже непродолжительная война в Европе могла, по мнению Чемберлена, привести к гибели неустойчивого порядка вещей, который Чемберлен считал цивилизацией. Муссолини говорил своему министру Чиано: «Англичане не хотят воевать. Они стараются отступать, отступать как можно медленнее, но не воевать» .
Испания, опыт которой стоял перед глазами европейских политиков, позволяла им извлекать из событий те уроки, какие они хотели. Картина кровавой затяжной войны пугала их. Париж и Лондон не хотели стать Мадридом. Вожди Запада не понимали, что фашизм несет с собой войну неизбежно, просто в силу сущности своей идеологии как национал-тоталитаризма, тотального господства одного этноса над другими этносами по праву силы. А могущественные лидеры, предававшие Испанскую республику, рассуждали о мире в Западной Европе (что означало войну за ее пределами). Если Испания – модель европейского будущего, то она ужасна. В Испании необходим компромисс – это понимает даже Негрин. Значит, и в Европе необходим компромисс. И пусть фашизм ищет свои жертвы на востоке.
Одновременно и Муссолини, в чьи планы война с сильным противником совершенно не входила, стал уговаривать Гитлера пойти на соглашение с британцами. Откликнувшись на призыв Чемберлена и Рузвельта, дуче выступил с инициативой новой международной конференции по Чехословакии. Поняв, к чему клонится, французы, которым предстояло воевать на суше, решили превзойти Чемберлена по щедрости за чужой счет. Министр иностранных дел Франции Бонне предложил план, по которому почти все требования Гитлера удовлетворялись немедленно.
Теперь можно было созывать конференцию. Гитлер взял инициативу этого дела в свои руки, пригласив в Мюнхен представителей Великобритании, Франции и Италии. Но не Чехословакию. И союзники Чехословакии, кроме проигнорированного Гитлером Советского Союза, с этим согласились. Получив приглашение в Мюнхен, Чемберлен в парламенте зачитал телеграмму Гитлера. Она вызвала восторг в палате депутатов, которые в экстазе кидали вверх бумаги и славили мудрого премьера. Мюнхенская встреча стала решенным делом.
В ночь на 30 сентября Гитлер, Чемберлен, Муссолини и Даладье поставили свои подписи под соглашением о разделе Чехословакии. Война против фашизма была отложена, и это делало положение Испанской республики почти безнадежным. Отныне и Франция не намерена была использовать ее как противовес против Италии, отношения с которой резко улучшились.
После подписания соглашения Чемберлен не отказал себе в удовольствии еще раз побеседовать с Гитлером, предложив ему дальнейшее развитие мюнхенской дипломатии для решения оставшихся в Европе кризисов и проблем, включая проблему Испании и… России. Гитлер подписал предложенное Чемберленом коммюнике, в котором определялось, «что метод консультаций стал методом, принятым для рассмотрения всех других вопросов, которые могут касаться наших двух стран», что позволит «содействовать обеспечению мира в Европе» . Но использовать Мюнхенский механизм для решения проблемы Испании он не хотел – там хватало «невмешательства», то есть блокады республики.
2 октября Негрин в радиовыступлении задал вопрос: неужели националисты хотят продолжать войну до полного уничтожения испанского народа? Этот новый призыв к миру повис в воздухе – после Мюнхена у Франко отлегло от сердца, а выступление Негрина выглядело криком отчаяния.
Единственным успехом «дела мира» в Испании стал вывод из нее интербригад в обмен на вывод примерно такого же количества итальянских «добровольцев» (примерно 10 тысяч с каждой стороны). После прощальных парадов интернациональных бойцов, которые прошли в ноябре по обе стороны фронта, у Франко осталось около 90 000 итальянцев и все немецкие советники. Впрочем, вывод интербригад продолжался до февраля, и последним их подразделениям пришлось отступать во Францию под огнем противника.
30 октября Франко перешел в контрнаступление на Эбро.
 Последний шанс
 Ответственность западной либеральной элиты за «невмешательство» и «умиротворение» естественным образом вызывает поиск оправданий, и одно из них – СССР вел себя также. «Когда в Мюнхене в сентябре 1938 г. стало ясно, что западные демократии не готовы выступить против фашистской агрессии, — пишет Д. Пуццо, — Кремль решил сформулировать и проводить иную политику. С конца 1938 г. СССР прекратил поставки оружия в Испанию» . Это распространенное на западе мнение, которое априори исходит из национального эгоизма Сталина, верно «с точностью до наоборот».
Поставки возобновились в декабре 1938 г., при чем в кредит. В декабре 1938 г. на эти нужды было выделено 100 млн. долл. (для сравнения – в марте 70 млн. долл.), на 55 млн. оружие было переправлено во Францию . В условиях изоляции Сталин попытался «зайти с тыла» к консолидировавшемуся Западу.
Но 23 декабря Франко начал наступление на Каталонию. Регулярная армия, созданная правительством Негрина взамен милиционной системы 1936—1937 гг., не смогла сдержать наступление франкистов. 5 корпус Листера отступал. 10-й корпус, в котором сражались каталонские анархисты, еще держался, когда фронт регулярных частей был прорван. Начался исход республиканцев из Каталонии во Францию.
П. Тольятти называет одной из важнейших причин падения Каталонии “сильную усталость масс”. Речь может идти не только об усталости, но и о разочаровании рабочих в режиме. Правительство Негрина отобрало социальные завоевания 1936 г., и трудящиеся не хотели защищать чуждую им власть даже против франкистов. “Бригады молодежи, воздвигавшей баррикады, встречали сопротивление со стороны групп женщин из народа, которые со слезами вырывали у них из рук лопаты и кирки,” — рассказывает Тольятти. Как эта картина отличается от ситуации 1936 г.
Склады во Франции были переполнены советским оружием, но оно не могло быть передано по назначению. После падения Каталонии последние надежды на транзит через Францию исчезли. 4 февраля 1939 г. поставки оружия в Испанию из СССР прекратились окончательно. Рисковать советскими кораблями Сталин не стал, для него игра уже не стоила свеч.
Однако это еще не значит, что Испанская республика была обречена. Ее просто перестали учитывать как фактор европейской игры. Тем не менее, сама эта игра перешла в решающую фазу, и большая развязка стала вопросом нескольких месяцев. Ресурс существования республики также исчислялся месяцами. В этом заключался последний шанс Республики на выживание. Но мятеж Касадо ускорил развитие событий. История сложилась так, что Республика не дожила до 1 сентября 1939 г. Ее падение 1 апреля стало одним из (хотя уже далеко не важнейшим) сигналом для Сталина о необходимости смены внешнеполитической стратегии. Падение Испанской республики стало зримым доказательством краха стратегии Народного фронта и коллективной безопасности, на которую Сталин с таким трудом пошел в 1934—1936 гг. И для Испании перипетии 1938 года не прошли даром. Франко определился с позицией нейтралитета, к которой стал склоняться уже в тревожные мюнхенские дни. Хотя бы в одном Республика победила – она обескровила франкизм и не дала втянуть Испанию во Вторую мировую войну.
Шубин А.В.
Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

SovietHistory » Социализм » Мюнхенский сговор и гражданская война в Испании